А он подходил к ней, шутливо становился по стойке смирно и, взяв под козырек, говорил, улыбаясь:
— Здравствуй, Дарьюшка, отрада и краса наша! Цветешь все нам на радость? Как здоровьичко?
И, поговорив с нею пару минут, уходил торопливо, сославшись на занятость, неотложные дела.
Ну хоть ты тресни, ни разу не свернул на тропинку к ее дому! Хотя на каждом новоселье был. Всех поздравил, за каждого порадовался. И только ее забыл.
Дарья уже и ждать его устала.
И однажды, сходив в тайгу с утра пораньше, нарвала целый осенний букет.
В нем багровым цветом отливали ветки рябины, золотые листья клена, пушистый вереск. Пришла домой усталая и решила испечь пирог с малиной. Побаловать себя и детей пекарей.
Едва пироги в духовку сунула, кто-то в окно постучал.
«Наверное, портниху принесло», — подумала баба. И, выте- рев руки, пошла открывать дверь.
На пороге стоял участковый. В руках — письмо. Дарье адресовано. Глазам не поверилось.
— Заходите! Что ж на пороге стоять? — пригласила растерянно.
— Да некогда. Ты распишись в получении.
Письмецо заказное.
— Пройдите в дом! Там и распишусь.
— Я подожду, — топтался у порога Дегтярев.
Дарья открыла дверь нараспашку, взыграло настырство бабы:
— Входи, не съем! Хоть глянешь, как устроилась!
И участковый, глянув на чистые полы, стянул сапоги, шагнул в дом.
Оглядев кухню, комнату, нерешительно отворил дверь в спальню.
— Да у тебя как в раю, даже страшно заходить, чтоб ничего не нарушить. Смотри, как сумела! Да ты не просто хорошая
хозяйка, а и отменный художник, — искренне похвалил Дарью.
Та цвела. Пригласила к столу. Дегтярев от еды отказался. Но от чая с пирогами — не смог, не устоял. И хвалил бабу на все лады. Та маковым цветом горела от смущения.
А Семен оглядел сарай, кладовку, подвал. Все ему понравилось. И, вернувшись в дом, обронил ненароком:
— Хоть в постояльцы к тебе просись. В моей дежурке о таком и мечтать не приходится. Койка да стол. Никаких условий. Умываемся на улице. Так надоело жить на бивуаке, по- собачьи! Я ведь тоже уют люблю.
Да и годы свое делают. Иной раз так отдохнуть хочется. Душой и телом. А все недосуг…
— Я тебе всегда рада. Только вот ты чего-то обходить стал. Вроде чураешься меня? Всех с новосельем поздравил. Мой дом — миновал. Не случись письма, так и не заглянул бы, — укорила робко и глянула в лицо Семена.
Дегтярев отвел глаза.
— Пей чай, Семен! И пирог не забывай, — взялась Дарья за письмо.
Прочла его. И руки задрожали. Побледнела баба. По щекам злые слезы полились.
