Не стоит испытывать и Дашкино терпение.
Тимоха напоследок облился горячей водой из шайки и выскочил в раздевалку.
Дарья вязала что-то за столом, придвинув поближе к себе настольную лампу. И словно не заметила Тимофея.
Про себя молча отметила, что ее бывший сожитель куда как слабее в сравнении с этим. Правда, и был он намного старше. Любила ль она его? Дашка и сама не знает. Много времени прошло. Зачем ворошить старое?
Краем глаза наблюдала за Тимофеем. Тот подскочил к стулу. Увидел все. Оторопел. Глянул на Дашку.
Та и головы не подняла. Мужик торопливо вытерся. Одевался спешно. Пыхтел.
Баба поняла, что выгнали фартового из барака свои, воры. Иначе почему с рюкзаком в такую пору на улице оказался? В нем — все пожитки. Значит, выбили вместе с барахлом. Навсегда. Без права возврата в барак. Куда ж теперь пойдет? «Впрочем, какое мне до него дело?» — обрывала себя Дарья, совсем не увязывая случившееся с Тимофеем сегодня со вчерашней дракой.
Кто она такая, чтоб за нее вступились фартовые? Эти никогда не защитят.
Век не простят, как, провожая убитого Дегтярева, плакала она, жалея участкового.
Законники после того дня, казалось, лишь повод искали, чтоб отомстить ей за это. Но случая не представлялось.
Тимофей оделся. Натянул сапоги. Но все еще медлил, тянул время. Словно что-то трудное обдумывал, решал для себя. А потом подошел к Дарье:
— Спасибо, Даша. В лютую минуту помогла. Век не забуду, — пошел к двери.
— Куда тебя понесло? — спросила она перешагнувшего порог Тимку.
— А черт меня знает!
— Оставайся в бане.
Ночуй. Лавок много. Тепло и сухо, а завтра оглядишься, придумаешь, куда податься.
— Не откажусь, — быстро вернулся мужик. И, облюбовав лавку пошире, поставил на нее рюкзак.
— Курить снаружи будешь. Здесь — не смей. От греха подальше. Договорились?
— Так к быть, — кивнул Тимофей. И вскоре закрыл дверь на крючок — вслед за ушедшей Дашкой.
Проситься к ней в дом не решился. Второй раз попасть под ее кулаки не хотел. Да и не поверила бы баба после вчерашнего.
Слава Богу, что помыться дала, белье постирала и в бане разрешила переночевать. Иначе хоть сдохни среди села!
Дарья… Странно как-то. Вот ушла домой. А перед глазами осталась. Иу почему? Ведь сколько времени ее знает, а увидел только сегодня.
«Красивая баба. Хоть спереду, хоть сзаду, все при ней. Сумела она отмыться. От всего разом. Изнутри и снаружи. Даже пить бросила. И надо ж, никого после Тихона к себе не подпускает. Хотя Дегтярев небось не упустил свое.
