— Не в них дело! Но к чему ваш Тимоха с легавым ботал? Иль это по закону — фартовому с мусором трандеть? — взвился Угорь.
— Если бы не тот легавый, а он за вас, мудаков, просил, не было бы схода. Усек, зараза? — вскипел Тимка и добавил: — Этот легавый дышать дает. Не дергает. И нас понимает. Тебя бы к прежнему легашу, ты б давно на Колыме канал…
— Не темни, все мусора — западло. А ботающий с ними — сука! — подал голос долговязый.
— Кранты! Кончай треп! Я — сука, ты — фартовый. Но именно тебя я не беру в бригаду.
Хиляй этапом в зону. Там качай мозги! В гробу видел всякое говно выручать и греть. На хрену всех видел! — вскочил Тимка, взбешенный.
— Не горячись, кент! Лишнее вякнул фартовый. Сгоряча.
Забудь, — попросил Угорь. И добавил: — У нас иного нет. Либо всех берете, или все — в зону…
У костра стало тихо. Лишь вскипевший чайник ронял кипяток на угли. Угорь снял его, налил в кружку доверху, подал Филину. По обычаю законников — перед всеми, своими и чужими, признал главенство, превосходство Филина над собой.
— Прости, бугор, лйхуя мы с кентами дали. Но и сами еле одыбались. Теперь же не до разборок. Удержаться бы в фуфло. На воле закон держать проще. Нынче б душу не посеять. Клей нас к себе. Не прогадаешь.
— Как, кенты? — отлегла обида у бугра.
— Греби их к нашему берегу. Куда от них деваться? — вздохнул Тимка.
— Но пахать поровну. Чтоб не чинились, заразы! — крикнул Кот.
— Давай одной кодлой! А то дожили, нас, законников, мусора мирят. Кому ляпни, сдохнет со смеху.
— Клянусь парашей, такого не слыхал, — говорил Цыбуля.
— Тащи сюда барахло! В один круг! Поддай огня, Скоморох!
— Бугор! Хавать кентам надо! Не жравши они. Заморены, как гады!
— Мечи из нашего! Харчи! — отлегло от сердца Филина.
— Федя! Феденька! — вошла в круг света Катя, и фартовые мигом утихли.
— Ты как тут нарисовалась? — обомлел бугор от неожиданности.
— Сбежала из больницы. Не могу без тебя! Наши все сегодня собираются в дорогу, а я не могу не простившись, — заплакала Катя.
— Куда ж мне девать тебя?
— Вот хорошо, что пришла! Нам тут в аккурат хозяйка нужна.
Ну дозарезу! Не погребуй нами, бабонька! Признай! — подошел Угорь.
А за ним и Тимка:
— Зачем вам прощаться? Вон — хаза отдельная, — указал на палатку, — повариха и впрямь нужна. Не мужичье дело у печки толчись. Нехай остается Катя. Она у нас будет за главного балан- дера!
— Ну что, Катюха, решаешься?
— А надолго берете? — дрогнул у нее голос.
— Навсегда! На всю судьбу! До гроба! Не будь я — Филин.
