«Катя… Отчего это она с работы слиняла раньше? Рыбу не подвезли вовремя иль дед за мной послал?»
Филин увидел в зеркало, как баба подошла к столу, взяла исписанный им лист бумаги. Онемело на него уставилась. Словно дар речи потеряла. Губы задрожали. Смотрела на мужика, будто только увидела.
— Это правда? — дрогнула бумага в ее руках.
— Собирайся, — коротко ответил Филин.
В сельсовете никто не удивился. Да и что тут особенного? Дело привычное. Зарегистрировали брак. Значит, семья всерьез. Не молодые. Пора по правилам жить.
Как все.
Когда-то Горилла, первым из фартовых, нарушил закон, ушел в откол и расписался с Ольгой. А через год ее детей на свою фамилию перевел. Теперь и свой у него родился. Мальчонка. Уже бегает по улицам села. От фени одно слово знает. А потому всякую дворнягу кентом зовет.
Пример бугра, как зараза, на других подействовал. И работяги, и фартовые, кому с бабой тут повезло, а ехать некуда, поволокли подруг в сельсовет.
Федор с Катей шли по улице. Баба впервые робко просунула ладонь под руку.
Оперлась. Зашагала рядом. Прижавшись к боку мужа. Шаг в шаг.
Поначалу робела взять под руку. Знала, не нравятся Феде телячьи нежности. А теперь вот молчал. Руку не убирал. Да что там руку? Сердце он ей отдал. Навсегда. Насовсем. Без оглядки. Словно в омут ухнул.
А может, все это ей только снится? Но нет. Вот их дом. Филин открыл дверь. И Катя, себе не веря от радости, спросила:
— Чего ж выходного не дождался, почему сегодня решил? Даже не предупредил заранее. Ничего не сказал.
Ведь отметить надо…
— Свободным я стал, Катюша! Сегодня. Потому раньше — не мог. А затягивать не стал. Ни к чему. Еще там, на рыбалке, когда ты в больницу попала, решил я это, сегодняшнее. Чтоб не переживала больше. И не боялась никого и ничего. Моя ты… От судьбы. За все пережитое — в радость. Ничего и никого, кроме тебя, нет. Ни жизни, ни свободы — без тебя. Ты для меня все. За то фортуне благодарен. Солнышко ты мое губо- шлепое, — прижал Филин к себе жену.
С того дня все в доме пошло на лад.
Словно всю жизнь, не разлучаясь, жили под одной крышей одним дыханием, не зная стужи, горя, слез…
Г лава 5
Фартовые вернулись с лова глубокой осенью. У троих кентов Угря закончились сроки. И они, спешно получив расчет, брались на материк. Двоих кентов, покалеченных с трамбовки, отправили в Поронайск, и они не вернулись в село. Ходили слухи, что выпустили их досрочно по состоянию здоровья.
С Угрем остался лишь Любимчик, которому до конца срока оставалось три зимы.
