– И в этом году… – начал подсказывать Селуянов.
– Да, я снова туда поехала. Мы были так счастливы! Мы собирались пожениться.
– И он бы приехал жить в Россию?
– Нет, я с детьми уехала бы к нему. Мы так решили.
– Любочка, – осторожно начал Зарубин, – не сердитесь на меня за то, что я сейчас скажу. Обещайте, что не рассердитесь.
– Обещаю.
– У вас много денег?
– У меня? – Она удивилась вопросу, потому что ожидала совсем другого продолжения разговора. – Много. Во-первых, последние восемь лет я очень хорошо зарабатываю.
И во-вторых, отец моего младшего мальчика перевел на мой счет в банке большую сумму. Чтобы ребенок мог нормально расти и получил хорошее образование.
– Отец вашего мальчика состоятельный человек?
– Более чем. Он не просто состоятельный – он очень богатый человек. Только не требуйте, чтобы я назвала его имя.
– Что вы, что вы, – замахал руками Зарубин. – Нам это и не нужно. Скажите, вы знаете, что ваша сестра собирается начать проект с режиссером Островским?
– Да, конечно. А откуда вы знаете? – вдруг испугалась она.
– Я дала слово Аните никому об этом не говорить. Она хочет, чтобы никто заранее ничего не узнал.
– Никто и не узнает, – пообещал Сергей. – Но ведь такой проект стоит очень дорого. Разве у Аниты Станиславовны есть такие средства?
– Нет. Но я пообещала ей помочь.
– В каких размерах?
– В больших. Я пообещала ей дать триста тысяч долларов. Такими средствами я располагаю."
"– Просто подарить такую сумму? Невероятно! – не поверил Селуянов.
– Зачем же просто дарить? Мы с Анитой договорились, что она будет отдавать долг по мере поступления доходов.
Фильм выйдет в прокат, его будут покупать телеканалы. Конечно, может быть, она вернет не все деньги, но я к этому готова. Она же моя сестра, а не чужой человек.
– Я это вот к чему веду, Любочка, – Зарубин вдруг стал очень серьезным. – Триста тысяч долларов – это сумма весьма значительная, особенно для безработного прокатчика. Не могло ли так получиться, что он узнал о вашем обещании дать деньги сестре и решил, что вы теперь останетесь ни с чем, что у вас больше нет средств и, таким образом, вы ему больше неинтересны? Вам это приходило в голову?
– Приходило, – по лицу Любы текли слезы, но она их не замечала.
– И от этого мне было еще больнее. Разве я могла рассказать такое маме?
– Наверное, нет, – со вздохом согласился Сергей. – А кому вы рассказывали о том, что собираетесь замуж за Джавада?
– Только Аните. Она умная и добрая, она не стала бы меня осуждать.
