Антон же позвонил племяннику Аничковой и сделал так, чтобы имя Любы Кабалкиной из ежедневника исчезло.
Вот такая выстроилась картина. Но чтобы сложить мозаику, следователю Ольшанскому пришлось несколько дней подряд вести многочасовые допросы и очные ставки, проводить опознания и следственные эксперименты, а оперативники мотались по всему городу в поисках информации, которую требовал следователь. Но с каждым днем заданий сыщикам поступало от Ольшанского все меньше и меньше, теперь основную работу предстояло проделать ему самому.
А ребята с Петровки уже занимались другими убийствами, которые в Москве совершаются ежедневно, так что без дела им не сидеть.
* * *В назначенный день Настя Каменская вышла на работу. И неожиданно поймала себя на том, что не думает, как раньше, как бы ей увильнуть от оперативки. Не то чтобы она с нетерпением ждала встречи с начальником, вовсе нет, но былого страха и нервозности не было. Она, как обычно, пришла на службу рано и к началу совещания успела выпить кофе с Коротковым и обсудить с Мишей Доценко преимущества и недостатки обоев, образцы которых он привез с ярмарки стройматериалов.
И еще она успела созвониться с Женей Фроловым, который когда-то был старостой ее курса в университете, и уточнить время и место встречи выпускников: в этом году исполняется ровно двадцать лет с момента окончания университета. Да-да, с тем самым «дядей Женей», который, как оказалось, Настю и разыскивал, пока она жила в Болотниках.
Ровно в десять утра она вместе со всеми вошла в кабинет Афанасьева и заняла свое привычное место, на котором сидела все годы, пока начальником отдела был Колобок-Гордеев.
"
"– Каменская! – В возгласе полковника было столько неподдельной радости, что все сотрудники, как один, в недоумении уставились на начальника. – Как же я рад, что ты наконец появилась! Мы тут без тебя как без рук, совсем зашиваемся. Ну, ты как? Окончательно выздоровела?
Настя почувствовала, как в груди нарастает и рвется наружу непонятно откуда взявшееся счастье.
Как все, оказывается, просто. Ты перестаешь бояться человека и ненавидеть его, и он тут же реагирует на это открытостью и искренностью.
– Окончательно, Вячеслав Михайлович, – ответила она, с трудом борясь с дурацкой улыбкой, расплывающейся по лицу.
– Ты смотри, первое время не очень-то бегай, щади ногу. А вы, мужики, – он выразительно посмотрел на остальных, – имейте снисхождение, отнеситесь с пониманием. Вас много, а Каменская у нас одна.
