Если отношения испорчены, нельзя делать вид, что их нет совсем. Надо признаться себе, что они плохие, и постараться понять, чего ты хочешь: чтобы они стали нормальными, чтобы так и оставались плохими или чтобы их не было вовсе. Хочешь, чтобы их не было, – напиши рапорт и уходи, никогда больше с этим человеком не встречайся и не общайся. Не уходишь? Тебя устраивают такие отношения? Да нет же, совершенно очевидно, что не устраивают, вон даже на такую любимую работу ходить не хочется. Стало быть, ты не хочешь, чтобы отношения оставались плохими.
Тогда остается одно: ты хочешь, чтобы они стали нормальными. Может быть, ты сама себе не признаешься в том, что хочешь этого, но ведь другого-то пути нет, ты же только что сама эту формулу вывела: или нормально, или плохо, или никак. Получается, что путь у тебя, Каменская, только один. Ты отношения испортила, тебе и нужно их исправить. Но как? Как это сделать? Пойти повиниться, попросить прощения? Или ничего не говорить, а молча войти в кабинет с бутылкой и предложить выпить? Брр!
Настю даже передернуло от такой перспективы.
Она вообще спиртное не любила и могла выпить только мартини, да и то крайне редко. С начальником же в виде жеста примирения пить придется водку или коньяк, сладкий легкий напиток здесь, как говорится, не проканает.
Ну зачем, зачем она была такой дурой? Зачем она сказала Афанасьеву, что он плохой человек и она его не уважает? Он что, спрашивал ее мнение? Спрашивал, что она думает о нем как о человеке и профессионале, уважает ли его? Нет, не спрашивал.
Ее мнение его в тот момент совершенно не интересовало. Так зачем она полезла со своими высказываниями и оценками?
А кстати, интересно получается… Как там Дюжин говорил? Не делай, не говори и не думай ничего, если тебя об этом не просят… Ну точно, все так и получилось! Не спрашивают – не отвечай. Не просят высказать свое мнение – сиди и молчи в тряпочку. Странный, вообще-то, закон, но выходит, что правильный.
Ладно, над законом она еще подумает потом, а сейчас ей важнее понять, что же двигало ею в тот роковой момент в кабинете начальника, если не стремление погордиться собственным бесстрашием.
Так, десять минут прошли, пора разворачиваться. «Разворачивайтесь в марше, словесной не место кляузе…» Да нет, насчет марша это она, пожалуй, хватила, до марша ее черепашье ползание пока не дотягивает.
