Так почему же ее больше не снимали? Сама не захотела? Поверить невозможно, не родилась еще на свете девочка, которая не захотела бы сниматься в кино, если предлагают. Или все-таки не предлагали? Тогда почему?
И еще интересно, она в том фильме сама на гитаре играла или всего лишь ловко имитировала движения пальцев? И что означает эта фотография с саксофоном? Постановочный кадр или отражение действительности?"
"Волкова принесла чай. Зарубин не ошибся, поднос был из белого металла, равно как и посуда – чайник, сахарница, вазочка с печеньем.
Только чашки оказались фарфоровыми. И вообще, не чашки, а пиалы. Волкова поставила поднос на овальный низкий столик, потом нагнулась, что-то покрутила, и столик поднялся до привычной высоты обеденного стола.
– Никогда не понимала этой моды пить и есть за журнальными столиками, – с улыбкой пояснила она, заметив удивление Зарубина. – Это же страшно неудобно. Причем неудобно всем без исключения, но все это делают, потому что вроде как принято.
С этим Зарубин был в принципе согласен.
Действительно, неудобно, пока донесешь до рта чашку, доверху наполненную горячим чаем или кофе, есть риск пролить все на колени, которые никуда не спрячешь. И руки опереть не обо что. За высоким столом куда как надежнее.
Зеленый чай показался ему невкусным, как и в предыдущие разы, когда Сергею приходилось его пить, и он сразу же пожалел, что не попросил кофе или сок. И как люди могут его пить, да еще в немалых количествах, целыми чайниками выдувают!
Волкова села напротив него, и только тут Сергей обратил внимание на то, что и кресло, в котором он сидел, не было низким, иначе ему с его микроскопическим росточком пришлось бы совсем кисло.
Надо же, как все продумано!
– Я вас внимательно слушаю, – сказала Волкова, делая первый глоточек из пиалы.
Она сидела, держа спину очень прямо, доброжелательно улыбалась. Сергей отметил, что на ней не было никаких украшений – ни сережек в ушах, ни колец на изящных длинных пальцах, ни даже тонюсенькой цепочки на шее.
– Анита Станиславовна, вы давно знаете Островского? – начал он.
– Примерно год. Нас Антон познакомил.
– А Халипову?
– Столько же.
– Как вам показалось, их отношения были стабильными?
– О, – она легко рассмеялась и осторожно поставила пиалу на стол, – до тех пор, пока Юля хотела сниматься, она никуда не делась бы от Кости. Другое дело, если бы нашелся режиссер-камикадзе, который решил бы ее снимать. Но нынешние режиссеры, знаете ли, люди прагматичные, самоубийц среди них нет.
