Впервые за много лет Захаров чувствовал себя беспомощным, и, возможно, от этого пришло понимание – а ведь он ничем не отличается от этого техногенного чудовища, поглотившего его разум! У него те же цели – господство над планетой. И, в общем, те же методы. Только он предполагал использовать население планеты в своих целях, а созданному им чудовищу люди были просто не нужны.
А между тем его альтер-эго продолжало стремительно и методично зачищать здание от боргов… которых в нем оказалось довольно много.
Наноспрут уже захватил пять этажей, уничтожив около тридцати человек, но еще оставались четыре верхних этажа, с которых через лестничные пролеты и дыры в перекрытиях вниз летели гранаты и пули…
И тут возникла небольшая проблема.
Наноботы, получившие переизбыток энергии, принялись размножаться слишком быстро. Поскольку пули и осколки выбивали из тела чудовища определенное их количество, боты спешили восполнить утраченное…
И немного перестарались.
Академик заметил, что движения альтер-эго стали менее стремительными.
«Отяжелел, обожравшись», – злорадно подумал Захаров…
И тут же пришла следующая мысль, что гораздо эффективнее было бы не пытаться прорываться сквозь плотный огонь внутри здания, а вылезти наружу, закрепиться, прилипнув к стене, и с помощью длинных щупальцев зачищать здание без особых проблем.
«Благодарю за идею», – немедленно пришел ментальный ответ.
«Главное, не подавись», – мысленно скривившись, подумал Захаров.
Хотел ли он гибели своего создания?
Сложный вопрос.
Если погибнет оно, исчезнет и сам академик. Довольно глупо желать смерти фактически самому себе.
С другой стороны, Захаров еще не успел как следует осознать себя в роли пленника. Скорее, сейчас он ощущал себя зрителем в кинотеатре, сидящим в глубине удобного кресла собственной конструкции. Но мысль о том, что он намертво пристегнут к этому креслу, все же понемногу отравляла сознание…
Между тем, ломая ржавые перила, чудовище напролом через свинцовый град прорвалось на шестой этаж – и началась бойня… Захаров смотрел, как люди умирают страшной смертью, раздавливаемые щупальцами либо размазанные их ударами о бетонные стены, и потихоньку в нем росло отвращение.
Нет, не к своему созданию, превратившемуся в чудовище.
К себе.
