В белом халате, с его прической, неестественно синими глазами – и двумя черными клинками, выглядывающими из рукавов халата. Видимо, травмированная взрывом логика этого создания не придумала ничего более эффективного, чем превратить свои руки в подобия средневековых мечей.
– Снайпер-р-р… – прошипел наномонстр, делая шаг ко мне. – Я был совер-р-ршенством… А ты… Ты опять все испор-р-ртил…
– Ага, – сказал я, доставая из ножен свою старую «Бритву», которая легла в руку удобнее, чем новая, сгоревшая в эпицентре взрыва.
– И сейчас я очень постараюсь испортить все окончательно.
Тварь уже бежала ко мне, занеся вверх свои клинки довольно устрашающего вида. И я в первую секунду усомнился, что у меня получится справиться с колонией наноботов – пусть изрядно потрепанной взрывом, но все еще функционирующей. Но тут у меня в памяти всплыли слова Фыфа: «Оно хоть и механическое, но построено по алгоритмам живого существа со своим мозговым и нервным центрами»…
И тогда я ринулся навстречу монстру, прямо под его клинки – и когда между мной и псевдо-Захаровым оставалось всего пара метров, прыгнул вперед, в свою очередь занося над головой «Бритву»…
Не только при огневом контакте существует понятие «мертвой зоны».
В ближнем бою клинковым оружием оно тоже имеет место быть. И если знать, как применить относительно короткий нож против длинной сабли, вполне можно попробовать выиграть этот бой, резко сократив расстояние между собой и противником.
Что я и сделал.
Нано-Захаров точно не ожидал, что я брошусь прямо под его мечи, и потому немного замешкался – понятное дело, странно это, когда жертва сама мчится под твой удар. А когда он понял, к чему дело идет, было уже поздно – я пулей влетел в «мертвую зону», где работать мечами уже невозможно, при этом едва не протаранив лбом голову псевдоакадемика.
Но моей целью был не рукопашный бой, да и вряд ли удар головой или кулаком мог причинить ущерб такому чудовищу. И потому я ударил «Бритвой» сверху вниз, словно дрова колол, рассекая жуткую фигуру от макушки до паха.
И «Бритва» не подвела!
Псевдо-Захаров вздрогнул – и начал распадаться надвое, стремительно теряя человеческие очертания. Правда, при этом из горла чудовища вырвались невнятные слова, смысл которых я все-таки смог разобрать:
– Ты обещал… что мы больше никогда не увидимся…
– Обещал, – согласился я. – Но человеку, а не чудовищу, в которое он превратился.
