Закон Выброса

Рудик видел, как пули бьют в широкую грудь Данилы, разрывая кольца кольчуги, разбивая на таком коротком расстоянии пластины бронекомбинезона и выбивая из тела фонтанчики крови, но было такое впечатление, что ранения дружиннику не доставляют никакого дискомфорта. Он как стоял, так и продолжал стоять, широко расставив ноги. Пулемет бился в руках дружинника, словно бешеный зверь, находя очередями особенно метких стрелков и успокаивая их навеки.

Это выглядело очень впечатляюще. Спир даже забыл на несколько мгновений, что у него сломана спина и нижняя лапа изрядно разворочена пулей, – слишком уж эпичным было зрелище…

Правда, дружинника хватило ненадолго.

Словно вдруг почувствовав смертельную усталость, он шагнул к дереву и прислонился к нему плечом. И даже успел выпустить пару коротких очередей, прежде чем ноги перестали его держать. Тогда он медленно опустился на одно колено, положил на траву пустой пулемет и достал из ножен меч.

Эффектная картина, конечно, но для мира огнестрельного оружия довольно наивная.

Что можно сделать с мечом против нескольких автоматчиков? Точнее, против семерых – именно столько их осталось. Сейчас они поднимались с земли, но, не сговариваясь, стрелять не спешили.

– Пацаны, я фигею, реально, – сказал один из них, самый здоровенный. – Эти два урода положили почти все наше отделение.

– Нормально сражались, пусть нормально уйдут, – произнес второй, поднимая автомат.

– Ну уж нет, – проговорил здоровяк, ударив ладонью по стволу «калаша» товарища.

 – У меня для них будет особый экспансивный уход, со спецэффектами.

Проговорив это, он быстро выдернул из кобуры пистолет и выстрелил Даниле в плечо.

Эффект был, мягко говоря, неприятным – пуля буквально выдрала из тела кусок мяса, пробив в мышце хорошо видимый рваный тоннель.

– «Черный коготь» от Винчестера, – поморщился один из спецов. – Добей лучше уже, хорош издеваться.

– Ага, сейчас, разбежался, – оскалился здоровяк.

 – Я их за пацанов заживо по частям разберу.

Но Данилы уже не было на том месте, куда выстрелил военный…

Серьезная боль – она для всех разная.

Одни, ощутив ее приход, замирают, стараются съежиться, убаюкать ту боль в себе, лежать и не шевелиться, лишь бы утихла хоть немного…

Другие орут. Страшно, с матами, брызгами слюней, глуша ее в себе, потому что, когда раздираешь рот в крике, выплескиваешь с воплем всего себя – так легче.