Закон Выброса

Когда пуля прилетает в броник, ощущение, будто тебе в него кувалдой заехали. Тут же будто три одновременно долбанули. Страшная сила швырнула меня навзничь, напрочь перебив дыхание. Я шлепнулся спиной в лужу, но, к счастью, сознания не потерял. Более того, на рефлексах смог послать из подствольника своего FN F2000 гранату туда, где, по моим предположениям, должен был находиться сметливый спец. И тут же перекатился вбок, понимая, что меня обязательно попытаются добить.

Мне под мышку мягко ткнулась граната неприятного вида, без кольца и скобы.

Когда сам ее кидаешь, обычно не видишь, как она целиком выглядит в боевом положении. А вот если увидел, тогда плохо. Тогда у тебя есть от двух секунд до половины мгновения, чтоб приготовиться к переходу в лучший мир либо к тяжелой инвалидности.

Ни то, ни другое меня не устраивало, да и тренировали меня в свое время на то, чтоб не рассматривать такого рода подарки, а реагировать соответственно.

Я и отреагировал, схватив РГДэшку и отправив ее туда, откуда она прилетела.

Разумеется, рванула она в воздухе, при этом один из осколков прилетел мне в наплечник, напрочь выключив левую руку. Фиг знает, что там, может, даже сустав в труху, но сейчас это было неважно, к тому же с ходу на адреналине все равно не понять масштаб разрушения. Важно, что после прилета двух гранат противник как минимум пребывает в состоянии легкого офигения, потому у меня было время вскочить разгибом и, моментально оценив обстановку, принять единственно верное решение.

Сказать, что я рисковал, – это ничего не сказать.

Спецов специально тренируют стрелять по внезапно появляющимся мишеням, и сейчас скоростное восстание меня из лужи было прям как на тренировочном полигоне – просто позволь своим навыкам сработать и прострели башню этому придурку как той мишени, за которую ты тогда получил зачет.

Но одно дело работать после хорошего завтрака в условиях тира по изображениям террористов, нарисованным на бумаге, и совсем другое – пристрелить врага, который только что отработал по тебе двумя гранатами.

По крайней мере, двум оставшимся спецам это удалось неважно.

Один стоял на коленях, держа левой рукой ворох кишок, лезущих из разорванного живота, как убегающая каша из кастрюли. При этом в правой он держал автомат, пытаясь поймать меня на мушку. Сильный человек, достойный уважения и быстрой смерти без мучений.

Мы выстрелили одновременно. Он промахнулся, а я – попал куда метил, короткой очередью в два патрона пробив раненому оба глаза.