Закон Выброса

Кречетов с наслаждением сплюнул и увидел, как на пол шлепнулся серый влажный комок, который от удара тут же расплылся по плитке, словно чернильная клякса.

Впрочем, в форме кляксы колония наноботов оставалась недолго: почти сразу ее капли начали стягиваться к центру, и менее чем через минуту на полу лежал небольшой, нервно вздрагивающий шарик цвета неважной стали, покрытой патиной.

«Ты слышишь меня?» – не на шутку нервничая, послал мысленный сигнал Кречетов. Расчеты расчетами, испытания испытаниями, но никто не мог предсказать, как поведет себя единственный опытный образец после многомесячного анабиоза в зубном канале.

Профессор сглотнул кровавый комок, мысленно ругая себя: ну что стоило потратить какие-то несчастные несколько миллионов долларов, создать вторую, дублирующую колонию и запихнуть ее в соседний зуб? По крайней мере, был бы второй шанс, если с первым отрядом наноботов что-то пойдет не так. Пожадничал тогда – и вот результат. Захаров далеко не дурак. Ему одного взгляда будет достаточно, дабы понять, что это за серый шарик лежит на полу его лаборатории.

И тогда придется умирать долго, в ужасных мучениях – старый садист не раз это обещал. Когда человека пытают, страдает не тело, а мозг, который принимает болевые сигналы от повреждаемых органов. Потому совершенно не обязательно иметь тело для того, чтобы испытать все прелести изощренной пытки, – с возможностями академика Захарова одного лишь мозга будет вполне достаточно.

Кречетов успел за несколько секунд прокрутить все это в голове, когда снизу, от подножия колонны, на которой находился бюст из плоти, пришел ответ:

Само собой, это была не человеческая речь, а некий мыслеобраз, означающий положительный ответ на заданный вопрос.

Но мыслеобраз понятный, хорошо читающийся, правда, слабый – Наб был голоден и напуган, как и любой ребенок, едва появившийся на свет. Кречетов так назвал свое детище, еще когда проектировал его: Наб, аббревиатура от «нанобот», что может быть проще? И теперь было нужно, чтобы искусственно созданное новорожденное существо максимально быстро адаптировалось к окружающей реальности и спасло своего создателя.

«Ты можешь двигаться?»

Если бы у Кречетова были ладони, они бы сейчас непременно вспотели от волнения. Но ладоней не было, зато мелкие капли пота выступили на лбу. Одна из них сейчас медленно текла по брови, неприятно щекоча кожу, но вытереть ее было нечем.

«Хорошо. Ты молодец. У тебя все получится».

Ученый ощутил слабую волну удовольствия, коснувшуюся его мозга.