Он размашистым шагом ходил по комнате, напоминая разъяренного тигра, запертого в клетке, перед которым потрясли куском мяса, а потом отобрали.
– Всё настолько плохо? – осторожно спросила, продолжая сидеть на стуле мышкой.
– А ты как думаешь, Алён? – остановился он возле меня и посмотрел тяжелым взглядом. – Мало того, что разразится скандал, так еще и расположение генерала потеряю. К тому же у нас в прокураторе сидит какая-то крыса, которая сдала меня!
Егор сжал кулаки и решительно взял телефон, который тут же разразился настойчивой трелью.
Ожидаемо начался поток звонков. Драконов шумно ругался с невидимыми собеседниками и грозился всех уволить, натравить на СМИ юристов и вообще порвать всех виновных как Тузик грелку. В гневе мой муж был суров и скор на расправу.
– Хватит уже трястись, Алёна, – гаркнул он, заметив, как я кусаю губы и заламываю руки. Ну вот, и мне прилетело. – И не реви. Слезами горю не поможешь.
– Я и не реву, – сказала откровенную чушь, ведь слезы градом лились по щекам. Казалось, что я всё испортила и теперь уже ничего не будет прежним.
И что наша сказка с Егором подошла к концу. Я чувствовала себя Золушкой, оставшейся в грязном рваном тряпье и с тыквой вместо золоченой кареты.
Хотя можно было догадаться, что правда выйдет наружу. Слишком уж белыми нитками была шита наша история. И Катя мне не дочь, и поженились мы на скорую руку, да еще и темные схемы тетки могли выйти наружу. Но всё равно было непонятно, кто же нас сдал. Послать информацию в СМИ может не каждый. Это должен быть человек, который не боится испортить отношения с Драконовым, перейдя дорогу самому прокурору, либо же уверенный в своей безнаказанности.
– Сперва мы выясним, кто это сделал, а потом накажем крысу, – продолжал яриться Егор, – а еще потребуем опровержение.
– Но ведь это всё правда, – шмыгнула я носом, – какое опровержение?
– С тысячью извинений! – прорычал Егор, увидел, как я от его рыка вжалась в сиденье, и сразу же подошел ко мне, сгребая в охапку. – Ну всё, пигалица, кончай уже реветь.
Ты ни в чем не виновата. В конце концов, в эту заварушку я тебя втянул. Ты никак не пострадаешь в случае чего.
– А как же ты? – спросила куда-то ему в шею, оставляя на ней мокрые следы. – Как же твоя карьера? Погоны?
– Разберемся, Алёна Пална, не дрейфь. Как я уже говорил, я получил нечто гораздо более важное, чем какие-то погоны, – отстранился он, растянул губы в улыбке и окатил меня ласковым взглядом. – Успокойся, а то Катюшку напугаешь своим видом.
