– Бунт, Алёна Пална, я так понимаю?
Сложил руки на груди, остановился около дивана, на котором она сидела, что-то читая на своем смартфоне. Даже головы не подняла, никак не отреагировала на мое появление.
– Я уже наелась, Егор Романович, сыта по горло, – ответила она, не выдержав моего взгляда. Подняла голову, вздернула подбородок и посмотрела со всем презрением, на которое была способна.
– И что за инсинуации, а, пигалица, неужели приревновала меня к Алле, м?
Даже не скрывал, что испытывал от происходящего и ее неподдельных ярых эмоций удовольствие.
– Я и приревновала? – фыркнула. – Вы меня с кем-то путаете, Егор Романович, не вижу причин, с чего бы мне испытывать эти деструктивные эмоции.
– С каких это пор мы снова на “вы”? Ревнуешь… Так и признайся, пигалица, не юли.
– Еще чего, – выпалила и отвела взгляд, не в силах выдержать мой. Врет, зараза, вон как покраснела.
– Ну-ну, себе-то хоть не ври, Алёна Пална."
"Как же меня торкало ее дразнить, кому скажи, не поверят. Серьезный Драконыч и перепалка с пигалицей, которая заводит так, что аж щемит всё ниже пояса, поджимается, как будто я подросток в пубертате.
– Давай ужинать, чего это мы стоим тут? – она подорвалась и намылилась в сторону коридора.
– Ты же вроде наелась и сыта по горло, разве нет? – улыбнулся и встал на ее пути, чтобы не вздумала сбежать от прямого разговора.
Она попыталась протиснуться мимо меня, но куда ей с ее пятьюдесятью килограммами против моих девяносто литых мышц, отточенных в тренажерке и на татами.
– Что-то снова проголодалась, – забормотала девчонка, когда я зажал ее в дверной проеме, не давая ни пройти, ни вернуться обратно.
– Может, двинешься уже как-то, а?
Ее раздражение росло, но я не злился, так как понимал природу ее эмоций.
– Сама себе придумала что-то, приревновала, а теперь дуешься? – намотал на палец ее волосы и покрутил, не отводя взгляда от красного лица. – Типичное поведение обиженной женщины, пигалица, а ты ведь у нас хоть и девственница, но всё равно женщина, правда?
От моего полушепота она задрожала, пульс ее участился, а лицо покраснело пуще прежнего.
Мне в удовольствие.
– А что, было к чему ревновать? – не выдержала и всё же заговорила о главном. Прищурилась и даже сжала кулачки у груди. Вот на чье богатство я бы смотрел не отрываясь. Это тебе не на всё готовая Алла с вываленными наружу буферами, это жена, к которой руки так и чешутся прикоснуться.
– Так ты всё-таки ревновала?
– Ты уходишь от ответа, Егор.
– Хватит разговоров, Алёна.
