– Ну? Ты долго еще? Чего копошишься как черепаха? – снова заговорил он.
– Правильно говорят, мужикам на шопинге не место, – пробурчала я и отодвинула шторку, чтобы предстать перед ним в первом платье – голубом, приталенном, с плиссированным подолом и длиной до икр.
– Каким еще таким мужикам? – прорычал он вдруг и опустил глаза на мою грудь. Она была не внушительной, но в этом облегающем платье отчетливо выделялась. – Платье не подходит. Слишком… Всё в нем слишком!
– Чего разрычался? Каким-каким мужикам? Всем!
– Снимай это, – проигнорировал он мое фырканье и отдал приказ таким тоном, будто говорил со своим подчиненным, а не со мной.
– Ты чего это раскомандовался? Прямо перед тобой раздеваться? Или им на обозрение? Я девушка не стеснительная, могу и при всех.
Я кивнула ему за спину, намекая на зеркало вдоль стены, где во всей красе было видно наше отражение. Справа от нас примерно в трех метрах стояло двое мужчин. Видимо, они ждали своих жен, но при этом прекрасно видели в зеркале и меня.
Пока Демид оглядывался, я взялась за подол платья и потянула его вверх, обнажая колени. Реакция моего будущего мужа не заставила себя ждать. Он снова обернулся ко мне, гневно засверкал глазами, раздул ноздри и, недолго думая, толкнул меня внутрь кабинки, резво закрывая за нами шторку.
– Ты чего удумала тут стриптиз устраивать?! – прошипел Демид, наклонившись к моему лицу. – Хочешь, чтобы посторонние на твои выпуклости любовались?
– Выпуклости? Не знала, что ты такие приличные слова знаешь.
Мне доставляло удовольствие его дразнить. Уж больно хмур он был при нашей встрече. Иным его лицо выглядело лишь в моменты, когда он издевался надо мной или ехидничал.
– Я, если захочу, могу быть джентльменом, – прошептал он, но смотрел мне не в глаза, а на мои губы. Искушал, гад такой. Такими темпами я потеряю от него голову, а этого никак нельзя было допустить.
– Да неужели? – тихо сказала я и встала на цыпочки. Ладонью коснулась его груди и погладила, двигаясь вверх к шее.
– Тогда что ты здесь делаешь, Довлатов? Проявляешь джентльменство. Ах! Ах!
Я начала стонать, чувствуя, как растягиваются в улыбке мои губы.
– Что ты… – он даже растерялся от моих стонов. – Зверя будишь, Диана.
Со стороны других кабинок послышались смешки, и Довлатову ничего не оставалось, как выйти наружу. Вот только если я ожидала, что он сделает это с чувством вины и сгорбившись, то глубоко ошибалась. Он вышел с таким видом, словно так и должно было быть.
