Если кто и может распутать этот клубок, то только он.
— Он надежен? — я взглянул на Виктора с сомнением.
— Насколько может быть надежен человек его профессии, — пожал плечами мой помощник. — Но он боится Бюро больше, чем дьявола, так что не предаст. Рассказать, в чем дело, не могу, но человек проверенный и увлеченный своим делом.
— Хорошо, привлекай его, — я кивнул, принимая решение. — Но не раскрывай полной картины. Пусть думает, что это обычное расследование финансовых махинаций.
Виктор ушел, чтобы организовать встречу с банкиром, а я остался один с картой и финансовыми отчетами.
Чем больше я изучал эти документы, тем яснее становилась картина — «Общество Вечного Огня» создало сложную сеть фондов, компаний и подставных лиц, через которые финансировало различные подрывные движения как внутри Российской Империи, так и за ее пределами."
"Один фрагмент головоломки особенно привлек мое внимание — серия транзакций, проходивших через банк, принадлежавший семье графини Воронцовой. Каждый месяц значительные суммы переводились на счета «Лиги поддержки угнетенных народов» — организации, известной своей поддержкой сепаратистских движений на окраинах империи.
Впрочем и веских доказательств этому не было — все всё знали, но ничего не делали.
Я сделал пометку, чтобы проверить связи графини Воронцовой с этой «Лигой», когда в дверь постучали.
— Войдите, — отозвался я, не отрывая взгляда от документов.
На пороге стояла Анастасия, моя единокровная сестра. Ее обычно аккуратно уложенные темные волосы сегодня были собраны в простой пучок, из которого выбивались несколько прядей.
В руках она держала потрепанную кожаную сумку, из которой торчали какие-то свитки и инструменты.
— Максим, ты занят? — она остановилась на пороге, оценивая царивший в комнате беспорядок.
— Не настолько, чтобы не уделить время любимой сестре, — я улыбнулся, отодвигая бумаги в сторону. — Что привело тебя ко мне? Неужели матушка опять пыталась найти тебе жениха среди своих скучных знакомых?
Анастасия фыркнула, входя в комнату и закрывая за собой дверь.
— Хуже. Она решила, что мои эксперименты с растениями — неподобающее занятие для девушки из хорошей семьи. В век, когда женщины становятся профессорами в Европе, она все еще считает, что дочь министра должна только музицировать и вышивать гладью.
Я сочувственно кивнул. Елена Андреевна, моя мачеха и мать Анастасии, была женщиной со строгими, почти викторианскими представлениями о роли женщины в обществе.
