Законы стаи

Я лежал под какой-то то ли шубой, то ли курткой, пялился на слабые отсветы огня на полу возле печки и думал.

Земли были под королевской дланью долгие годы, мэр назначен королем, точнее, разумеется, не самим королем, а кем-то из его чиновников. Зовут мэра Эдинг Шертен, и он из богатых горожан. Простолюдин. Это все, что я знаю.

На данный момент я могу его сместить, так как являюсь высшей властью в городе. Если совсем точно, то высшая власть в городе не я, а барон. Однако, насколько я понимаю, ничем таким он заниматься не хочет и не будет.

Значит, разбираться с этим Эдингом придется мне. За почти десяток лет, что он правит здесь практически бесконтрольно, он наверняка набрал себе друзей и сторонников…

Если эти вояки не совсем тупые, то они должны знать, что хозяин города -- барон. Пусть капитан не умеет читать, но не верить мне, что я баронет у него нет оснований. Почему же тогда, черт бы его побрал, он вел себя так борзо? Да и солдатики ухмылялись не слишком хорошо.

Полное ощущение, что они знают что-то такое, чего не знаю я. И сейчас я, со своей претензией на власть в городе, выгляжу в их глазах не страшнее клоуна на детском утреннике. Пожалуй, этого Эдинга сковырнуть будет не так и просто…

Я гонял эти дурные мысли туда-сюда и понимал, что за столько лет без пригляда на баронских землях должна была сложиться какая-то своя иерархия. А тут, такие умные и красивые, приперлись мы, со словами: «Здрасьте, мы тут теперь самые главные!».

Пожалуй, это естественно, что местной власти доверяют больше и, соответственно, боятся ее больше.

А я в их глазах действительно клоун. На это, в принципе, можно бы и наплевать, но уж больно самоуверенно ребята держались…

За завтраком барон был скучен и хмур. Улучив момент, я спросил его:

-- В чем дело, отец?

-- Надо бы в храм сходить, показаться там, – проворчал он.

-- Надо, значит сходим. Храм конечно далековато, ну, в крайнем случае, договорюсь – отвезут на телеге.

Барон вспыхнул и ответил довольно жестко:

-- Я лучше ноги по колено сотру себе, чем перед подданными на крестьянской телеге поеду! -- потом он вроде как бы и устыдился своей вспышки и добавил: -- Нельзя так! Понимаешь? На телеге ехать – собственное достоинство ронять.

Потом безнадежно махнул на меня рукой и сел поближе к печи. Олла, которая слышала наш разговор, огорченно покачала головой.

Сразу после еды мы с Мари отправились осматривать «владения».