Законы стаи

В предрассветном утреннем сумраке была отчетливо видна ярко-розовая полоса на горизонте – вставало солнце. Внизу, в просвете между рядами заборов, открывался вид на морской простор. Там, у лодок копошились несколько человек, а часть судов, украшенная белоснежными треугольниками парусов, уже покачивались на волнах.

Балла два-три, не больше на глазок определила я. Набегающие волны выбрасывали клочья кружевной пены на темную дугу берега. А в нескольких километрах от этих скромных рыбачьих лодочек тянулся целый лес мачт – там был порт.

Они, эти корабли, были прекрасны какой-то старинной красотой и грацией. На кончиках мачт развевались разноцветные треугольные вымпелы. Собранные паруса, напоминали пышные рюши и воланы на платье средневековой красавицы. Из-за горизонта показался краешек солнца и позолотил эту удивительную картину.

Одно из таких судов как раз поднимало паруса, уходя в море. На крошечной палубе суетились и что-то делали совсем уж микроскопические люди. И вдруг огромный белый парус раскрылся, как лепесток экзотического цветка при замедленной съемке…

У меня просто дыхание перехватило от этой сказочности, и я невольно вспомнила:

На небе облачный корвет,

Дитя семи ветров,

Плывёт куда-то на рассвет,

Опалово-багров:

Клубы жемчужных парусов

На мачтах золотых,

Меж дебрей вантовых лесов

Серебряно-витых,

И орихалк его бортов

Вскипает, словно брют,

Когда из пушечных портов

Он чествует зарю.

Их свёл и обвенчал эфир,

И рок не изменим,

Покуда существуют мир

И небосвод над ним.

Я читала вслух на русском и единственный человек в этом мире, кто мог понять эту чистую красоту картинки и стиха, молча стоял рядом, чувствуя то же самое…

Мы стояли еще несколько минут, завороженные зрелищем. Наконец Оскар, как бы очнувшись, вздохнул и сказал:

-- Пойдем. Мы и так сегодня опоздали.

Спустившись еще на один ярус, он неожиданно остановился и спросил:

-- Знаешь, не понимаю, как мы здесь оказались, но это ведь лучше, чем вечный сон и небытие?

-- Лучше.

Мысли о том, что мы заняли чужие тела и «вытеснили» хозяев, похоже, были у нас общими. Не так-то и легко быть «захватчиками» против собственной воли. Чувство вины – сильная штука, как ни крути. Так что его нежелание бросать Оллу я вполне понимала – это, своего рода, «плата» за новую жизнь.

А для меня это решение Андрея – лишнее доказательство его порядочности.