Законы стаи

Тяжело вздыхая, без конца осеняя себя решеткой молчания, разговорившаяся Олла вспоминала, что иногда с таких ночных работ Оскар возвращался забрызганный кровью так, что рубаху невозможно было отстирать.

-- Ой, деточка… -- она вяло махнула рукой. – Он ведь хороший у меня мальчик-то. И добрый, и жалостливый какой в детстве был, а только, что сделаешь, жизнь такая. Кто против стаи пойдет – жить все равно не дадут, – она вновь безнадежно махнула рукой и замолчала.

Больше мы с Оллой почти не разговаривали. Она думала о своем и боялась за «сына».

Я с ужасом размышляла о том, каково приходится Андрею в этой ситуации. Неужели, он будет убивать? Возможно, это был дикий эгоизм с моей стороны, возможно, просто желание выжить, но я почти не думала о жертвах. Я волновалась только за него – пусть он выживет любым способом!

Я размышляла, что бы делала я в такой ситуации. Убила бы? Или предпочла бы, чтобы убили меня? И с каким-то тихим ужасом, заглянув в собственные темные глубины, понимала – я бы билась за свою жизнь.

Скорее всего, проиграла бы, и очень быстро. Я не боец… Но однозначно билась бы, как смогла.

Я дала себе слово, что никогда не стану осуждать Андрея за то, что сегодня, возможно, он стал убийцей. Я четко понимала – я не лучше. Но когда он вошел, я не смогла смотреть ему в глаза. Какой-то иррациональный страх -- я чувствовала себя его подельницей, мне было не страшно, скорее, стыдно.

Мы с Оллой хлопотали по дому – грели воду, собирали одежду. Голый Оскар, закутанный в одеяло, жадно хлебал горячий суп.

Его ноги парились в тазу с водой. Я металась по дому вместе с хозяйкой, помогая ей и не зная, как заговорить с ним.

Похоже, он заметил мое состояние. Кривовато ухмыльнувшись, сказал:

-- Не нагнетай. Посплю – поговорим.

Я только покорно кивнула головой, с ужасом думая о том, через что ему пришлось пройти.

Вымотанная Олла ушла спать, я выплеснула остатки грязной воды. И когда вернулась, увидела, что Андрей уже лежит лицом к стене. Трогать его не стала – ушла в коморку Оллы, на свою тахтушку.

Разговор состоялся на следующий день, сильно после обеда. Встали мы все поздно – сказывалась бессонная ночь. Олла охнула и засобиралась с корзинкой яиц на рынок.

-- Хоть сколько-то успею продать.

Я по-прежнему боялась смотреть в глаза Андрею. И как только за матерью захлопнулась калитка, он с каким-то раздражением поймал меня за рукав, подтянул к себе и, вздернув свободной рукой мой подбородок, просто вынудил посмотреть ему в лицо.