Закрой глаза (СИ)

— С тобой все в порядке? — Мягкий мужской, слегка обеспокоенный тон голоса разрезает осенний прохладный сумрак, врываясь в лихорадочные мысли Макса.

Он метает гневный взгляд в сторону обладателя этого голоса, но фонарь слишком далеко за спиной незнакомца, чтобы можно было хорошо его разглядеть. Да, он превысил скорость, но по правилам дорожного движения там не должно было быть никакого автомобиля!

— Смотреть нужно куда прешь, баран! Тебе красный был! — Макса начинает слегка потряхивать из-за пережитого стресса.

 — А потом еще говорят, что причина всех аварий мотоциклисты. Я не собираюсь оплачивать твои повреждения. Тебя там вообще не должно было быть. — С вызывающей категоричностью. Он абсолютно уверен в своей правоте.

— Я просто хотел узнать не нужна ли помощь. — Все так же мягко, но уже с легкой долей холодности.

— Спасибо, обойдусь.

Макс ведет свой байк мимо незнакомца, чуть не убившего его, скрипя зубами от досады. Правое колено неприятно простреливает. Полный абзац! Покатался, блядь.

— Думаю, стоит обратиться в больницу… — Макса начинает раздражать едва уловимая повелительная интонация виновника всей этой ситуации. Ему не нужны ничьи наставления и мнения. Тем более от того, кто только что чуть не раскатал его в лепешку.

Именно в этот момент они выходят под фонарь, и ему удается рассмотреть мужчину. Высокий шатен, совсем немного выше его самого и судя по всему, старше лет на пять минимум. Светлая водолазка, плотно обхватывающая длинную шею воротником, поверх которой надет черный кожаный пиджак, темные джинсы.

Глаза светлого непонятного цвета изучающе рассматривают его, проникая взглядом под мотоциклетный шлем.

— Я сказал, все в порядке. Можешь ехать дальше кого-нибудь сбивать, если тебе больше ничего от меня не нужно… — Колюче.

В это мгновение перед ними тормозят темно-синяя Хонда и белый Сузуки. Фокс снимает шлем полностью, Киса отстегивает и поднимает его на лоб.

— МакВин, ты в порядке? — Обеспокоено.

Это дурацкое прозвище созвучное названию мультяшной гоночной машинки (хоть по мнению его приятелей вполне оправданное) иногда просто бесит Макса.

Хотя как еще можно было сократить Максим Виноградов, в отличие от Фокина Сергея, ставшего Фоксом и Киселева Антона, прозванного Кисой? Очевидно, никак. Но почему-то у самого Макса на это прозвище возникает стойкая ассоциация с детскостью, а в свои двадцать один он ощущает себя уже достаточно взрослым для таких аналогий.