Закрой глаза (СИ)

И тем не менее, свою жилплощадь Макс пытается вернуть с присущей ему упертостью, хотя Женя видит, что Максим еще не готов возвращаться туда, где ему пока все напоминает об отце и черной полосе в жизни. Поэтому сам этот вопрос никак не затрагивает. Тем более что по документам пока владельцем является Данила.

Около пяти утра двери лифта выпускают Женю на двенадцатый этаж, и он достает из кармана пальто ключи. Два поворота в замочной скважине, вдох и он входит в квартиру, в которой ему теперь иногда бывает трудно дышать из-за намагниченной и высоковольтной атмосферы.

В прихожей включается свет и Макс открывает глаза, сонно глядя на очертания за рифленым стеклом закрытой в гостиную двери. Тянется за мобильным телефоном и нажимает кнопку, заставляя дисплей загореться. Без пятнадцати пять. «Очертания» снимают пальто, привычно вешая его на плечики, затем снимают обувь, наклоняются, поставив туфли ровно и, погасив свет, направляются мимо. Мимо гостиной и мимо ванной. Женя никогда не ложится спать, не приняв душ, за исключением тех ночей-утр, когда возвращается так поздно.

Или рано. Значит, душ он уже принял в другом месте. Через секунду приглушенно хлопает дверь Жениной спальни. Макс отворачивается и накрывает глаза согнутой рукой, делая вдох. Какое ему дело, даже если у Жени кто-то появился? Его это вообще никак не касается. У Жени и так давно никого не было, во всяком случае, Макс не слышал ни одного упоминания, ни о каких женщинах, кроме официанток и поваров в его ресторане. Даже вскользь. Впрочем, сам Макс в последнее время в этом вопросе не самый лучший собеседник. Снова делает вдох. Чуть ерзает. Морщится. Нет. Но рука медленно скользит вниз по животу, не подчиняясь силе воли. Трикотаж майки под подушечками пальцев сменяется широкой резинкой боксеров, и мужественно капитулировав перед желанием тела, пальцы проникают под нее.

Несколько движений. Перед внутренним взором девушки в мокрых майках. Макс щедро льет на них воду, чтобы одежда прилипала к коже, просвечивая высокую грудь, талию… Хотя точно с таким же успехом он может себе сейчас представлять Таисию Никифоровну — консьержку внизу — которой восемнадцать было, наверное, при Сталине.

Макс знает, что он хочет представить на самом деле. Но еще не сейчас. Ладонь двигается быстрее, а сквозь сцепленную челюсть вырываются обрывки шипящего дыхания. Он разрешает это себе только на короткую секунду, чтобы испытав оргазм, тут же забыть, прочно затолкать обратно в подсознание и не позволять задумываться.