Закрой глаза (СИ)

Поэтому он просто говорит, ощущая необходимость рассказать об этом. Они так давно просто не разговаривали. Ему не мешало бы закурить, но он не хочет вставать. Ему уютно лежать. Спокойно. Он вновь обрел свое «тайное место». Голос звучит приглушенно, но ровно. — Даже после смерти матери. Понимал, что мне придется заботиться об отце. Решил, что должен быть сильным. Ради него. Он впал в глубокую депрессию и начал пить еще больше. И после его смерти… тоже ни разу не плакал. Это, наверное, не правильно. Обычно все плачут.

А я не мог. — Макс чувствует, как Женя бессознательно поглаживает его кончиками пальцев по руке. Приятно. Максу чертовски приятно от этого прикосновения. Оно совсем не похоже на женское, ищущее поддержки и защиты. Оно властное, заявляющее свои неоспоримые права на него и в то же время нежное. Полное самоотдачи и желания доставить удовольствие и одновременно с этим наполненное чисто мужского эгоизма. Гипнотизирующая и необъяснимая смесь, которую он никогда прежде не чувствовал. И пусть он теперь сто раз гей, это потрясающее ощущение и оно ему нравится.  — Но после того раза с тобой… я впервые почувствовал себя слабее, чем кто-то… чем ты. Даже не слабее, а… бля, я не знаю, как описать хоть что-нибудь, что связано с тобой. У меня никого больше не осталось, а ты столько раз вытаскивал меня из дерьма…

— Если ты сделал это из-за того, чтобы…

— Я сделал ЭТО, потому что хотел. — Пресекая возможные размышления Жени на тему, которые порой доводят его до белого каления. — Ты можешь вспомнить хоть раз, когда бы я делал то, чего не хотел?

— Со мной постоянно.

 — Хмыкает Женя. — Во всяком случае, у меня очень часто складывается такое впечатление.

Макс несколько секунд молчит, но все-таки отвечает.

— Блин, хотел тебя, пиздец как, чуть с ума не сошел. Много думал, пытался как-то понять, что со мной происходит, а потом просто забил… Так что теперь одним извращенцем стало больше.

В его словах, как и всегда, столько искренности и прямоты, что Женя невольно улыбается и поворачивается к нему, прижимая еще ближе.

— Это не самая страшная метаморфоза. Живут же люди с этим как-то. Я вот живу. — Ладонь, поглаживая, проводит по бедру, и он слышит, как Макс тихо хмыкает. — Хочешь в душ?

— Можно, потом? У меня глаза слипаются.

Женя слышит, как Макс зевает и когда он поворачивается на бок, прижимаясь к нему, становится окончательно ясно, что сбегать на этот раз никто не собирается.

— Можно. — Утыкается он в его волосы, обнимая.