Он отлично помнит все, что с ним было почти год назад… и позже.
На разделочном столе в кухне стоит одна чашка. Очередной невроз (какой по счету?) — отрезать тонкий кружочек лимона, две чайные ложки сахара с горкой, около минуты растереть это, потом залить заваркой, и после этого кипятком. Только в такой последовательности, нарушить которую ни за что нельзя, иначе день будет неудачным. Максим пропускает пальцы под ручку, обхватывая чашку ладонью, и не спеша делает глоток, бросив взгляд на тонкий кружочек лимона, заменяющий спрятавшееся и сонное солнце.
Чай, к которому не примешивается нотка кофе, почему-то до сих пор кажется непривычным, каким-то не таким. Приоткрыв оконную створку, встряхивает пачку и вытаскивает губами сигарету. Щелчок зажигалки и глубокая затяжка. Дым устремляется в форточку, но натыкаясь на холодный воздух с улицы, разбивается об него.
Сентябрь неосознанной злости на все сразу, которую ему удалось направить в свои тренировки, сменился октябрем растерянности и непреодолимого ощущения, что он чего-то лишился.
Сродни тому, как человеку удаляют аппендицит — он может так же полноценно жить дальше, его организм функционирует все так же… но на память остается болезненный поначалу рубец и знание того, что какой-то части уже нет на своем месте. Тогда к Максу начало приходить осознание, что с каждым новым днем он делает еще один шаг назад, отдаляясь все дальше и дальше от той точки возврата, когда еще что-либо можно было исправить или вернуть. Их с Женей непонятной дружбе пришел конец.
С приходом ноября, когда кроме работы занять себя стало не чем, Максим понял, что даже «удаление аппендицита» может иметь свои последствия. Особенно, когда вдруг понимаешь, что по врачебной ошибке, это оказался не аппендицит, а что-то другое, более жизненно-важное.
Съедаемый обидой и злостью, вымещая ее на треке, Максим не обращал на это внимания, пока впервые не сел на свой байк, чтобы доехать до работы. Без страха. Когда он забирал «Машку» со стоянки перед Жениным домом, его Тойоты там не было.
Знакомый двор, подъезд, двенадцатый этаж… Добравшись до работы, первым неосознанным и почти не превозмогаемым порывом было позвонить Жене и сказать, что у него все-таки получилось. Что он смог. Что… Но повертев в руке телефон, в списке контактов которого до сих пор есть Женин номер, Макс так и не набрал его. Именно в тот момент он и почувствовал пустоту, ощутить которую возможно только лишившись какой-то части себя. Он не знал, что ему сказать. До сих пор не знает.
