Закрой дверь за совой

Его противник на секунду наклонился над ним – кажется, чтобы проверить пульс.

Затем выпрямился и обернулся. Темные, глубоко посаженные глаза остановились на Коле.

– Не подходи! – заверещал тот, правильно поняв этот взгляд. – Полосну его, слышь! Полосну! Шейку ему распашу, возьму грех на душу! И ты возьмешь!

Он блажил, дергая ножом возле горла пленника, и Тимур с обреченной тоской подумал, что если сейчас во время очередного рывка лезвие действительно вонзится в артерию парню, им всем конец. Здоровяк их прикончит. Нельзя было трогать мелкого, вообще никак нельзя было, ни ножом, ни рукой.

– Коля, – слабо позвал он. – Не надо, Коля!

Его как будто и не слышали.

– А то давай, иди сюда! – выкрикивал Колька, пританцовывая. – Ножичек от крови облизать – хочешь? Лизнешь красненького? Тепленького?

Тимур видел, как взгляды здоровяка и парня встретились. Пленник вдруг заговорил. Это были первые слова, которые он сказал с того момента, как их схватили.

– Об одном прошу, Серега, – сказал этот странный тип, и на его побледневшем от боли лице – Тимур мог бы поклясться – возникла легкая усмешечка.

Он еще не успел закончить, как в воздухе что-то просвистело. Тимуру показалось, что мимо него пролетел кусок льда. Лед врезался в лоб Кольки, тот закатил глаза, выронил нож и сполз по стене.

– Я ж тебя просил, – поморщился парень, глядя сверху вниз на неподвижное тело.

Стеклянная кружка откатилась под ноги Тимуру.

Вскоре любопытный прохожий, заглянувший в окна маленького домика в яблоневом саду, мог стать свидетелем странной сцены.

– Он точно жив? – в третий раз спросил Макар.

– Еще раз спросишь, убью, – пообещал Бабкин. К кому относилась угроза, было не понятно, и Илюшин умолк.

Тимур испуганно покосился на тело Кольки. Тот дышал, и даже слюну пускал из угла рта. «Если в себя придет, останется дебилом, – подумал Садыков.

Гораздо больше его волновала собственная судьба.

– Я истекаю кровью, – слабым голосом сказал Макар. – Только глоток бензина может спасти…

– У тебя там царапина, – оборвал его Бабкин. – Сиди и не выпендривайся.

Он обернулся к лежащим на полу и обвел их взглядом. Олег что-то замычал. У него единственного рот был забит тряпкой – той самой, которой Тимур вытер пол. Все остальные послушно молчали сами.