Онлайн-библиотека книг
Миша предупредил, что возьмет камни обратно, если у покупательницы возникнут какие-то сомнения. Он был с ними любезнее, чем мой дядя Лева с кредиторами. «Я не хочу, чтобы вы пожалели о принятом решении!» В торговле и при знакомстве с женщинами первое впечатление – самое важное. Они должны были ему доверять. И он этого добился.
– Камни были чистейшие, – вступил Дворкин. – Сертификат МГУ, все честно. Гройс посоветовал клиенткам проверить покупку у независимого геммолога. Тот все подтвердил.
– То есть вы на этой сделке потеряли?
– Больше, чем юноша теряет иллюзий в браке.
– И кто-нибудь вернул бриллианты? – спросил Макар.
– Одна робкая лань передумала. Миша немедленно отдал ей деньги. Что она сделала после этого, знаете?
Макар рассмеялся:
– Купила их обратно.
– Ты понимаешь за женское сердце, – кивнул Верман. – Она убедилась, что здесь ее не обманут. И захотела вдвое больше, чем в первый раз. Женщины всегда так поступают.
– Конечно, Гройс продавал не бриллианты, – помолчав, сказал Дворкин. – Одна купила у него мечту о собственной значимости.
– Признаюсь, в какой-то момент я подумал, что мы рассчитали неправильно, – сказал Верман. – Что на этом все закончится. Довольные тетки усядутся на наших камешках, как курицы на яйцах. Но Миша оказался умнее меня.
– Прозорливее, – поправил Сема. – Он знал, что будет дальше.
Счастливая женщина болтлива. Она не в силах держать радость в себе. Ни одна из жертв Гройса не поделилась с мужем – на это и был расчет, – но каждая рассказала подругам о старике, продающем бриллианты высшего качества.
– Пирамида! – Сергей наконец понял, что задумали Гройс сотоварищи.
– Тетушки понесли нам деньги, – грустно сказал Моня. – Они получали камни, может быть, не такие хорошие, как первые…
– Совсем никудышные? – прямо спросил Илюшин.
Верман попытался юлить, но вынужден был признать, что камни были паршивые.
– Брак, – вздохнул Сема.
– Хлам, – подтвердил Моня.
– А если бы их проверили у геммолога?
– Непременно проверили бы, – согласился Верман. – Поэтому Миша провернул всю операцию махом. Одна встреча – и все расходятся довольные.
– Сколько их было? – спросил Илюшин. – Кинутых?
Моня молчал.
– Трое? Пятеро?
– Двадцать две, – выдавил Верман.
Бабкин крякнул.
