Закрой дверь за совой

 – Есть механизм – сложный замок, запирающий дверь, отделяющую темницу от свободы».

Он молча смотрел на нее, пораженный этим воспоминанием. Нет, постойте! Он же совсем не то имел в виду…

Ирма окончательно пришла в себя. Она вернулась в кресло, сложила руки на коленях. Выжидательно уставилась на него.

– Что это вы замолчали, Михаил Степанович? Вы явно собирались чем-то меня попрекнуть.

– В другой раз.

– А знаете что? Считайте, что я – ваше наказание. Обратная связь от мироздания! Оно было к вам поразительно милосердно.

Я поняла! – Лицо ее просветлело. – Поняла, что должно было с вами случиться. Вы должны были сгнить от рака. Без обезболивающих! За все, что вы натворили, вы должны были долго и мучительно подыхать. Вот что было бы для вас справедливым наказанием! Сгнить от рака, – с явным удовольствием повторила она. – Чтобы кишки скручивались в узел. Чтобы вы сорвали связки от воплей. Чтобы вы превратились в один сплошной нарыв, в язву, в вонючий гнойник.

Гройс с изумлением наблюдал, как в ее глазах разгорается огонь, озаряющий черты благородным вдохновением.

Она перечисляла его мучения с таким лицом, словно раздавала милостыню бедным.

По спине старика пробежал холодок.

– У вас над головой что-то сияет, – сказал он, сохраняя видимость спокойствия. – Нимб, что ли, не разберу.

– А вместо рака вам досталась я! – Ирма торжествующе развела руки, словно приглашая его прильнуть к ее груди. – Шикарный подарок судьбы, Михаил Степанович. Незаслуженно шикарный! – ей явно нравилось слово «шикарный», она произносила его тягуче, разве что не облизываясь.

 – Две недели в моей компании – да многие люди заплатили бы за это! – Ирма хихикнула. – А вы, жалкий грязный старик, только говорите мне гадости!

– Тогда мы с вами квиты.

Она пожевала губами, осмысливая его упрек.

– Люди делятся на две категории, – сказала она наконец. – Порядочные и непорядочные. Вы, Михаил Степанович, мерзавец. Это не оскорбление, а факт. Вы заслужили все, что с вами происходит.

– Эдак мы договоримся до того, что вы – орудие Господа.

– Почему бы и нет?"

"– Потому что до вас эту риторику уже использовали, – сказал Гройс. – Ознакомьтесь на досуге и решите, хотите ли вы стоять в одних рядах с этими незаурядными личностями. А что касается деления… Люди делятся на две категории – на радостных и безрадостных. Вы, Ирма, тоскливая, как прокисший кефир. Унылая. И книги ваши унылые. Надуманные, высосанные из пальца. И сама вы такая же.