Какое ироничное! Ей предложение сделали!
-Как будто у меня есть выбор,
Все же ей удалось поддержать разговор в заданном ключе
Гордей довольно хмыкнул.
-Мне нравится ход твоих мыслей.
эпилог
Первый секс у них случился спустя полтора месяца. Эти недели были фееричными. Да-да, именно такими. Алене постоянно казалось, что все события происходят не с ней, что она сторонний наблюдатель
Фигушки. С ней.
И кольцо с большим бриллиантом, и слезы мамы, когда они с Гором объявили, что вместе лелеять воспоминания, со временем перебирая их в памяти.
это тоже все ее. Она будет холить и
В доме Харитона Валерьевича они сохраняли строжайший целибат. Гордей целовал ее перед сном. Пытался зажимать, когда они смотрели фильмы или плавали в бассейне. Алена сопротивлялась вяло. Две кардинально противоположные мысли бились в ее голове. Первая — в доме мама. И пусть дом не просто большой, а огромный и никому в голову не придет за ними подсматривать
Вторая — она не могла сама не трогать Гордея, когда он рядом.
Она лишь в универе про него не думала, и то не всегда получалось. Отвлечется немного, а потом бац — одно слово, одна нечаянно услышанная фраза, и ее кидало в жар. Осложнялась ситуация тем, что универ непосредственно принадлежал Табасовым и Мазуровым, поэтому не слышать их имена не получалось
Анжела первое время на нее косилась Надо отдать должное Савицкой, пакостить она не решалась. Лизка посмеялась на этот счет.
Она дура дурой, но не самоубийца.
-Расслабься уже, Баридова. Ты в дамках.
Алена фыркала на такие замечания и даже обижалась. В ее отношениях с Гордеем никогда не было корысти! Потом Алена махнула рукой. Пусть думают что хотят. Лизка извинялась, ссылаясь на язык без костей.
Это было каким-то безумием. Алену скручивало от нетерпения и жажды.
Гордей честно пытался ее не трогать. Опять же как не трогать. В трусики иногда залезал. Даже лобок один раз снова умудрился поцеловать. Это было в бассейне. Он усадил ее на край и припал сначала к животу. А потом начал спускаться ниже.
И останавливался. Каждый раз. С горящими, пожирающими ее глазами, с сиплым надсадным дыханием. Иногда его лицо даже искажала боль.
Алену и саму корежило. Другого слова она подобрать не могла. Она начинала понимать мужчин и их потребность в разрядке.
Тело ныло, точно больше не принадлежало ей. Между ног — да-да! — зудело. От последней мысли у Алены периодически случалась тихая истерика. Еще немного, и она превратится в нимфоманку.
