Каждый, мать его, уголок этого поместья. Жены нигде нет, как в воду канула.
У меня уже руки дрожать начинают. Не знаю что делать. Но я не уеду никуда без девочки. Не предам ее. Только не так.
– Тихо всем!
Люди из спецназа замолкают, а я начинаю прислушиваться. Ну же девочка, подай мне знак. Любой, я услышу тебя. Проходят считанные минуты. Ничего нет. Совсем, блядь ничего. Ни звука.
Смотрю по сторонам. Ну же! У самого забора замечаю неприметную дверь. Кажется, погреб. Нет, не может быть…Или может?
Открываю дверь и спускаюсь внутрь.
Я должен проверить все. Тут невероятно сыро и темно, на стенах собрались капли влаги.
Включаю свет на телефоне, чтобы хоть дорогу видеть, и не верю своим глазам. Господи, если бы я не вошел сюда…Нашел я ее. Аля. Живая. Среди каких-то банок и ящиков сидит, привязанная к стулу. Ее глаза закрыты черной тряпкой. Бормочет чего-то себе под нос сквозь дрожь.
–Аля!
Подбегаю к ней, быстро осматривая.
Она дергается как от огня, когда слышит меня. Неужели не узнала. Ее голос хриплый и сорванный.
Господи, хоть бы ее не тронули. В груди что-то больно колет от одной только мысли об этом, хотя я и сам ничуть не лучше. До гробовой доски буду отмывать это перед женой.
– Не, пожалуйста, не трогайте…
– Это я Аль, не бойся.
Девочка затихает, а после начинает всхлипывать.
– Руслан…Боже, Руслан это ты?
– Да малыш. Все закончилось. Тебя тронули, болит что-то?
Тишина, которая режет меня раскаленным ножом.
– Аль, скажи что-то, не молчи!
– Нет, нет, только пощечину дали и связали.
Суки. Сжимаю кулаки. В этой полутьме пытаюсь разглядеть веревки на ее руках и ногах. Есть! Развязываю ее и беру на руки. Ледяная. Дрожит вся. Вцепилась мертвой хваткой в меня.
Быстро выношу ее из этого погреба на улицу. Сажусь в машину на заднее сиденье. Кирилл ведет.
– Домой ко мне отвези. Быстрее!
Машина срывается с места. Жена лежит на моих руках, продолжая дрожать. Беру ее ладони в свои, пытаюсь растереть их и согреть. Сволочи. У нее и так шрамы на руках, а тут новые…после веревок.
На ее лице красуется свежий след от сильной пощечины.
Щека покраснела. Прямо там ударили, где шрам ее. Где я ее полоснул. Усмехаюсь про себя. Сволочь я, не лучше этих тварей.
Осторожно провожу рукой по ее лицу, поцеловать хочу, но девочка лишь отворачивается.
– Не надо. Пожалуйста.
Она очень бледная, но даже не думает отключаться. Снова смотрит на меня. Глаза опасно сверкают, и я без слов понимаю ее главный вопрос.
– Тимка в порядке. Живой. Дома сидит. Света с ним.
