– Лежать! Аля, спокойно я сказал, а то порву!"
"Его голос гремит над самой моей головой, и я понимаю – лучше послушаться, иначе живой отсюда я просто не уйду. Затихаю, острая боль прошла, но дискомфорт все еще остался.
Руслан продолжает двигаться во мне, жестоко и беспощадно, а я…рыдаю в подушку от обиды. Заливаюсь слезами, но больше не издаю при нем ни звука. Не доставлю ему такого удовольствия, хоть это он не отберет у меня.
Постепенно боль совсем проходит, и вместо нее я чувствую что-то иное. Со всех сил стараюсь отвлечься и не прислушиваться к собственным чувствам, но этот жар внизу распаляется все сильнее.
Кажется, это не закончиться никогда. Руслан берет меня холодно, без доли ласки, крепко удерживая сзади за талию. Он ни разу даже не прикасается губами ко мне, словно брезгует, словно я что-то грязное для него. Его пальцы как клеймо, впиваются в мою кожу, оставляя на ней болезненные ожоги.
Внезапно я чувствую облегчение. Он отстраняется, глухо рычит и что-то горячее брызгает мне на спину.
Мужчина поднимается и надевает брюки, словно ничего не произошло, а я, сваливаюсь с кровати и подползаю к стене, от него подальше.
– Я не знаю, что делал с тобой Арсен, и куда ты там ему давала, но не думай, что твоя девственность что-то поменяла. Тут теперь будешь спать, так что располагайся. Ослушаешься меня еще раз – выпорю. – его взгляд падает на бои бедра, и я прикрываюсь сильнее руками. – В душ сходи, крови у тебя много.
Мужчина выходит, оставляя меня одну. Между ног предательски саднит, я вижу кровь на бедрах.
Много крови. К горлу подступает тошнота. На дрожащих ногах бреду в душ, и уже там я даю волю слезам, понимая, что нет у меня выхода.
Смотрю, как стекает по ногам алая вода. Не быть мне любимой, не познать женского счастья. Только жестокость и месть от зверя, посчитавшего меня своей собственностью, но не могу я все рассказать. Не имею права просто. А если проговорюсь – буду всю жизнь корить себя, уж лучше сразу умереть.
Глава 7
После душа мне становиться немного лучше, и я делаю перевязку на щеке.
Закутываюсь по уши в одеяло. Не решаюсь ослушаться и выходить из его комнаты. За дверью становится все тише, на дворе глубокая ночь. Меня радует одно – следующие два дня Лизы не будет, поэтому мне не нужно будет снова возиться с той химией и драить ковры. Кожа на руках кажется стянутой, но я не придаю этому значения. Кажется, это меньшее из зол, которое случилось со мной за последнее время.
