– Очухалась? Давай вставай, развалилась тут.
– Встать сама можешь?
Напротив меня на стуле сидит женщина, лет сорока. По ее пристальному, сканирующему взгляду через очки и нашатырь в руках я понимаю – это врач. Задаю вопрос, который почему-то первым крутиться в голове:
– Мое лицо…Что с ним?
Вижу, как меняется взгляд докторши. Не могу разобрать ее реакцию. То ли ненависть, то ли презрение. Скорее, второй вариант.
– Жить будешь. Рану зашьем сейчас. Ферзь, помоги.
Женщина кивком показывает в мою сторону, после чего этот жутко прокуренный головорез лениво отталкивается от стены, и идет ко мне.
Вся съеживаюсь, когда он грубо берет меня за предплечье и уводит в соседнюю комнату, которая большое похожа на тюремную камеру. Небольшое окно сверху, мизерный столик и кровать. Последняя, правда, огромных размеров.
Врач заходит следом, раскладывая чемодан на полу у кровати. Сжимаю челюсти до хруста, когда она обрабатывает порез чем-то жгущим, а после начинает зашивать рану наживо, без анестезии.
Грубо, без доли снисхождения проводит эту процедуру с нежной кожей, но кажется, словно носок штопает. Уже через полчаса меня отпускают, а дверь закрывается на ключ. Ни на одну из моих попыток заговорить врач не реагирует.
На дрожащих ногах поднимаюсь с постели. Перед глазами все плывет. Вижу небольшую дверь по левую сторону комнаты. Пожалуйста, хоть бы это была ванна! Нажимаю на ручку – да, к счастью, это она. Малюсенькая комнатка с ванной и туалетом, а еще небольшим зеркалом. Пересиливая страх, подхожу прямо к нему.
Я должна это сделать, хоть мне и до жути страшно увидеть там свое новое отражение.
Медленно поднимаю взгляд, и вижу испуганную, взлохмаченную себя с большой белой повязкой, приклеенной к щеке. Что там под повязкой? Закусываю губу, и как мне не больно, одним рывком сдираю ее с кожи. Громко всхлипываю и прикладываю ладонь ко рту. Огромная, проходящая через всю щеку рана от пореза опухла и покраснела. Я и правда теперь ни кому никогда не понравлюсь, в этом их главарь был прав.
Всего одно движение лезвия – и я превратилась в уродину. Мне больно шевелить губами и даже глотать. Каждое движение беспокоит рану и причиняет мне дискомфорт."
"Дрожащими пальцами прикасаюсь к шву, из которого торчат нитки. Кажется, их 15. Слезы наворачиваются на глаза. У меня не было выбора. Или так, или смерть. Убеждаю себя, что могло быть хуже, тот страшный человек мог убить меня прямо в квартире этой же ночью, но я все же жива.
