Машина выезжает за пределы клуба, и я молюсь чтобы больше никогда в жизни не увидела это страшное место. На трассе Руслан сразу же газует и набирает скорость. Невольно крепко хватаюсь за ручку двери. Никогда не любила скорость, а после смерти родителей в аварии и подавно, начала бояться ее.
Бросаю мимолетный взгляд на мужчину. Жилистые руки крепко держат руль, профиль серьезный, взгляд сосредоточен на дороге. Невольно отмечаю чуть припухлые и сбитые костяшки пальцев на его ладони. Кожа покраснела, кое-где стерлась и покрылась коркой запеченной крови.
Он повредил ее от удара о кирпичную стену, хотя вместо нее запросто могла быть моя голова.
Сглатываю и решаюсь задать вопрос, который мучает меня последние несколько часов.
– Куда мы едем?
– Ко мне.
– Что со мной будет?
– Женой моей станешь."
"К горлу подкатывает ком, и я отворачиваю голову. Стать женой палача – самое страшное, что я вообще могла представить себе, но если не соглашусь, Тимку точно заберут. Я точно этого не переживу. Лучше уж сразу закопайте где-то.
Мы едем довольно долго, на улице уже начинает смеркаться. Никак не могу согреться, как ни стараюсь. Кажется, что продрогла каждая клетка моего тела. В машине все больше холодеет, и я невольно обнимаю себя руками. Простой жест не остается без внимания мужчины, от чего я тут же жалею, что показала какого мне.
– Замерзла?
– Нет.
– На. Согреешься.
Руслан перехватывает руль одной рукой и другой снимает с себя куртку. Бросает мне.
– Не надо. Мне ничего не надо от тебя.
Палач лишь хмыкает и продолжает вести машину дальше, а я так и не решаюсь взять эту куртку, ведь она его.
Я не могу так, не могу и все тут. Она лежит у меня на коленях, и даже так невероятно согревает, но надевать ее я не буду.
На улице уже практически непроглядная тьма, но дорога все еще не заканчивается. Мы едем молча. Руслан молчит, и я не решаюсь нарушить эту идиллию. Кажется, что от холода я уже не чувствую пальцев рук. Снова смотрю на палача. Сосредоточен на дороге. Вроде не смотрит.
Поджимаю губы.
У меня нет выхода. Быстро беру эту проклятую куртку и натягиваю ее на себя, моментально согревая свое тело. Чуть ли не мурчу от удовольствия долгожданного тепла, но сдерживаюсь из последних сил.
Невольно отмечаю презрительную ухмылку от зверя, и корю себя за слабость. Будь он проклят! В нос тут же ударяет стойкий мужской аромат. Только у него такой, сильный и какой-то… притягивающий. Он клеймом отбился у меня в мозгу. Я уже вовек его не забуду, и не перепутаю ни с чем.
