Поднимаюсь и подхожу вплотную к ней. Провожу рукой по ее шее, опускаясь к груди и задевая сосок, который сразу же реагирует на мое прикосновение. Аля тут же тянет руки, чтоб прикрыться, но я не даю.
– Не смей закрываться от меня. Ты красива.
Она тяжело дышит и совсем не смотрит мне глаза. Перехватываю ее подбородок одним пальце, и заставляю посмотреть на меня, в эти ее синие омуты заглянуть.
– Не надо бояться меня девочка, муж я тебе теперь.
– Что ты будешь делать со мной?
Ее голос дрожит. Он тихий и волнением окутан.
– То, что муж делает со свой женой. Я больно тебе делал, больше не буду, но надо чтоб ты слушалась меня.
Мне на руку падает ее слеза, а меня как лавой обжигает. Не принимает она меня, боится как заяц, мать ее.
– Закрой глаза, девочка. Не смотри. Просто чувствуй."
"Слушается и прикрывает дрожащие веки. Перехватываю ее обеими руками за талию и прижимаю вплотную к себе, чтобы почувствовала мою готовность. Она не успевает и ахнуть, как я впиваюсь в ее соленые от слез губы, которое для меня оказываются слаще любого меда.
Черт, чего же раньше ее не целовал, теперь точно не оторваться.
Ласкаю ее рот, проталкиваясь языком и понимаю, что нихрена она не умеет целоваться. Вот совсем тут. Ничего малыш, этот поправимо.
Едва ли заставляю себя оторваться от нее, как от сладкого нектара. Аля распахивает свои глаза и впервые смотрит на меня. Боязно и осторожно, снова прикусывая губу. Вот только не говори, что тебе не понравилось, ни в жизни не поверю.
В этот момент что-то случается. Словно икра какая-то проходит от нее ко мне, либо же я просто уже свихнулся.
Удивляюсь, когда вижу как девушка, смотря куда-то в пол, протягивает дрожащие пальцы к моему ремню и неумело расстегивает его. Медленно вынимает ремень и сжимает его в руке.
Не мешаю. Даю ей свободу. Ну же детка, покажи мне, что ты хочешь. Аля сжимает ремень сильнее, после чего опускается предо мной на колени. Молча, не проронив ни единого слова.
Всего на секунду мне кажется, что она сама этого хочет. Просто невозможное чувство, которое, сука, тает как лед. Девочка заставляет себя, и я это отлично понимаю. Никаким желанием сделать мне минет добровольно тут и не пахнет.
Аля стоит предо мной на коленях, и я просто охреневаю, когда она опускает голову и протягивает мне мой же мать его, ремень. Дает мне его, чтобы я что? Что, мать ее?
Едва ли сдерживаюсь, чтобы не рыкнуть на это движение.
