Большие ладони обхватили моё лицо, тоже слегка поглаживая кожу кончиками пальцев, а губы добрались до моего рта, прикоснулись, прошлись по ним такими же лёгкими, едва уловимыми поцелуями, легонько прихватили нижнюю губу.
Я лежала с закрытыми глазами и удивлялась. Никогда не думала, что так можно делать. Я видела поцелуи, но это было непохоже, совсем непохоже. Король словно играл с моими губами, и это было интересно и приятно. И совсем не страшно и не противно."
"Руки его в это время спустились ниже, стали гладить шею, плечи, кожу, свободную от нижней рубахи.
То едва касаясь пальцами, то оглаживая всей ладонью, то снова выводя на коже неведомые узоры. Губы стали настойчивее, прижимались крепче, в игру вступил язык, он пробегался по губам и старался нырнуть глубже, заставлял испытывать что-то странное, неведомое прежде. Хотелось ответить, сделать то же самое, но я не решалась, лишь чуть приоткрыла рот, позволяя ему скользнуть глубже.
Наверное, я сделала правильно, потому что язык мужа тут же юркнул между моих зубов и стал играть с языком, в то время как его губы становились всё настойчивее, прижимались крепче, заставляли меня невольно отвечать, и я даже не поняла, в какой момент тоже стала целовать мужа.
Неловко, неумело, но, наверное, так и надо, потому что он выдохнул мне прямо в рот:
— Да! Да, моя золотая девочка!
Значит, я всё делала правильно, и это хорошо, потому что мне стало нравиться то, что он делает, что мы оба делаем. Никогда не думала, что целоваться так приятно!
Я так увлеклась поцелуем, что даже не осознала, когда именно лишилась рубахи, поняла лишь, что пальцы короля гладят мою голую грудь, играют с ней, теребят соски, и я уже не понимала, от чего мне приятнее, от его губ или рук.
Хотелось, чтобы это длилось и длилось, потому что ничего лучше я в жизни не испытывала. И потому разочарованно застонала, когда губы мужа покинули мои.
Но я не догадывалась, что именно получу взамен! Его губы спустились вслед за руками, обцеловав подбородок, шею, плечи, а потом присоединились к рукам.
И когда они сомкнулись на и так уже растревоженном пальцами соске, я не выдержала и застонала, пронзённая неведомым ранее удовольствием.
Я столько раз касалась прежде своей груди, когда купалась, и служанки — тоже, но ни разу я не почувствовала чего-то подобного. Губы и руки короля творили какую-то особую магию с моим телом, заставляя стонать, ёрзать и сучить ногами, не понимая, что со мной происходит.
