Онлайн-библиотека книг
Слава подошла ближе, заглядывая мне в глаза, здесь она чувствовала себя неуютно. Я ее за ладонь к себе притянул, обнимая свободной рукой.
— Много мусора?
— Аж целых три кучи, — хрипло ответил я.
— Плохо, Давид, плохо, — в голосе Гараева слышалось недовольство, но денег я ему таскал не просто так, я знал, что он поможет. Сбросил звонок, не удосужившись ничего ему больше ответить.
Вскоре подтянулись ещё ребята из охраны, мы поменялись местами и вместе с Вовкой доехали до ближайшей больницы.
Меня провели через задний вход, Слава шла рядом, ни отставая ни на шаг, с двух сторон — охранники.
Врача привели быстро, тот осмотрел деловито мое лицо.
— Рана глубокая, придется зашивать."
"— Штопай, раз надо, — пожал плечами. Слава присела поближе, взяла меня за руку, а я ухмыльнулся ей, — думаешь, Чабаш боится иголок с нитками?
— Нет, — покачала она головой, улыбаясь, — это я боюсь. Поэтому буду за тебя держаться.
— На колени садись тогда уж, — я хлопнул по перепачканным джинсам, под неодобрительный взгляд врача, — будешь дуть, когда будет больно.
Глава 9
Мирослава
Давид смеялся. Словно не случилось ничего. На колени ему послушно уселась, я же хорошая девочка, облапил по хозяйски. Сижу, сердце бьётся, как бешеное, а его рука ласкает грубую ткань джинс между моих ягодиц, в то время, пока врач наносит стежки на его рваную рану. Я мокну вопреки всему — не могу этому противостоять.
Но я знаю, несмотря на то, что он делает вид, словно все случившееся забавное проишествие, он думает сейчас напряжённо. И потом, когда выводы сделает будет страшно. Страшно тем, кто это затеял. А мне страшно за нас с Сережкой. Я почти уверена, Чабаш решит, что в его жизни я появилась не просто так перед этим покушением дурацким… Он силен и жесток. Сегодня я для него душа моя, а завтра никто, нужно это понимать. Я понимала.
— Поедем подснежники смотреть? — подмигнул он, когда врач закончил.
Я на него смотрю и улыбки сдержать не могу — один глаз немного оплыл, и повязка скрывающая рану придаёт ему бандитский вид.
— Я мужика тащила, — ответила с улыбкой. — Очень тяжёлого. За ногу. Подснежники подождут несколько дней?
— Подождут, я им прикажу, — ответил он.
И меня поцеловал. Властный поцелуй, крепкий, от которого коленки дрожат и мысли вдаль уносятся. Открываю ему рот навстречу, пускаю в себя его язык, растворяюсь.
