Заложница мафии

Тогда и поняла, что Давида дома нет. Усмехнулась даже — ему невдомек, что это его сын там остался один, маленький, совершенно беззащитный перед этим жестоким миром.

Перед теми играми, в которые заставляли играть меня.

Подошла к зарешеченному окну, там, за ним, глухой забор, не сбежать.

А бежать я была готова хоть сейчас, хоть босиком, лишь бы сказать Виктору, что я жива.

Чтобы не делал моему сыну больно.

Свою боль я не чувствовала, ее не было просто, а за сына сердце сжималось от страха.

Только одного страха мало.

Я прошлась от одного окна к другому, методически каждое дергая — не поддается. Двери заперты.

Пнула со злости входную, раз, другой, а потом опустилась перед ней, уткнувшись лицом в колени.

Замок за спиной щелкнул, я голову вскинула, думала — Давид. Но нет, кто-то из охраны, люди, чьих имен я не знала. Но сейчас они мне были очень важны.

— Не создавай проблем, — сказал жестко и уйти собрался, но я не дала. Подскочила, схватив его за рукав, зашептала жарко:

— Отпусти меня, я тебе заплачу, сколько скажешь, — он руку дергает, а я не отпускаю, сжимаю манжеты в своих цепких пальцах, — назови любую сумму.

Я готова была на колени перед ним встать, отдать любые деньги, что у меня на счетах лежали. Мне сейчас эта свобода была дозарезу нужна.

— Нет, — покачал головой.

— Они убьют его, — добавила горько, — они убьют и в этом будете виноваты вы все.

На секунду в мужских глазах мелькнуло сочувствие. Мы смотрели с охранником друг на друга, я ждала, одними губами прося его:

— Ну пожалуйста.

Но он отвернулся, покачав головой:

— Не дури, Чабаш обо всем позаботится, — и дверь закрыл, снова оставляя меня в жутком одиночестве.

Я даже плакать не могла, слез не было.

Мне ничего больше не оставалось, как ждать, когда Давид вернется сюда. И я понятия не имела, где его носят черти, наверное, с тем бугаем, которого он называл Шерханом. Я никогда о нем не слышала, может, поэтому Чабаш и выбрал его, человека, на которого могли меньше всего подумать.

Я легла в кровать, прямо в одежде, готовая в любой момент сорваться с места. В доме было тепло, но от нервов меня знобило. Натянула одеяло, почти до самого подбородка, глаза закрыла.

Наверное, так страшно, как сейчас, мне было только тогда, когда я о беременности своей узнала. Незапланированной, нечаянной, но внезапно ставшей такой желанной.

Мы тогда с Давидом были месяц, может, больше чуть, и я уже понимала, что меня не просто так к нему пристроили.