Люди частенько теряют уверенность в себе и самообладание, когда следователь во время допроса вдруг проявляет странную и необъяснимую осведомленность о том, с кем человек парился в бане два года назад, сколько бутылок водки при этом было выпито и какого фасона купальник был надет на приглашенной девице.
Как только создается впечатление, что за тобой следили уже давно и фиксировали каждый твой шаг, лгать становится все труднее и труднее.
Хан не мстил. Он всего лишь делал свое дело.
Мог ли он сделать его как-то по-другому, чтобы сегодня все случилось не так, как оно случилось, чтобы глупенькая, доверчивая, ни в чем не виноватая Танечка не убивалась по погибшему мужу? Ответа он не знал.
Он открыл ящик стола, достал фотографию Андрюхи Полякова, улыбающегося, веселого, такого живого, и долго смотрел на нее.
- Вот так, Андрюха, - произнес он вслух. - Вот такие дела. Я сделал все, что мог. Прости, если что не так.
Положил фотографию на место, вынул из сейфа початую бутылку водки и сделал большой глоток прямо из горлышка.
Потом снова уселся за стол и застыл, обхватив руками голову.
Он чувствовал себя виноватым перед всеми. Ему было жалко Таню. И очень горько."
