Замки роз: нерассказанные истории (СИ)

Чтобы улететь куда-то далеко, где нет и не было никогда каменных стен и подвалов, крыш и тяжелой обуви, кандалами тянущей тебя к земле. Нет больше слов нерушимого долга, который не твой, но которым обязали тебя помимо твоей воли, и теперь не сбросить его, не вздохнуть свободно. Как печать, навеки положенная на сердце.

Тайна Матильды разрешилась сама собой спустя еще месяц моих терзаний. Но как же горько я пожалела, что всё не осталось в нерушимой тайне!

Стук в дверь той ночью заставил подскочить в постели.

Благая Дева Валентина, одна из старших, распахнула дверь и возникла в дверном проеме, держа свечу. Двери в наши кельи не запирались, и ей ничего не стоило довести меня вот так почти до сердечного приступа. После того, как я побывала в Яме, почти разучилась спать – и без того сон был чутким, мутным, настороже, а еще я никогда, никогда не могла как следует согреться, как бы не сжималась в комок и не натягивала на плечи тонкое шерстяное одеяло.

Ничего не говоря, Валентина – сухая, как палка, и такая же негнущаяся, даже в коленях – окатила меня таким презрительным взглядом, что у меня помертвело все внутри.

Лихорадочно одеваясь и всовывая босые ноги в туфли, я перебирала минувшие дни в памяти… и не находила ничего, в чем бы провинилась. Тем страшнее становилось.

Мои попытки расспросить, в чем дело, ни к чему не привели, и я их оставила. Спросонья совсем забыла, что Валентина не говорит. Вообще ни с кем. И нет, она не была немой – это на нее давным-давно наложили когда-то такое наказание.

Вскоре подтвердились мои самые страшные опасения – мы действительно шли в покои Всеблагой Девы Одетт.

Значит, дело крайне серьезное.

И уже в коридоре были слышны сдавленные рыдания…

Дверь приглашающе распахнулась, как ворота в логово самого страшного демона.

Валентина ткнула меня меж лопаток, потому что ноги мои отказывались идти вперед.

Одетт восседала на своем резном кресле с лицом судьи, только что вынесшего приговор. А на полу у ее ног сидела, закрыв лицо руками, простоволосая Матильда в ночной сорочке.

- Вот и пособница, - с удовлетворением проговорила себе под нос Одетт, завидев меня.

- Что бы вам ни наябедничали, мы ничего плохого не сделали! – с жаром выпалила я и сделала еще один робкий шаг вперед. Мои щеки горели. Из глубины моего естества поднималась волна негодования.