Замки роз: нерассказанные истории (СИ)

А от того, что колючие плети, унизанные пышными бутонами, что казались всего лишь узором, неожиданно оживают, отрываются от деревянной поверхности, и тянутся к сестре, застывая перед самым её лицом. Покачиваются, ощетинившись острыми шипами.

Она снова оглушительно визжит, а потом бьёт прямо по бутону сложенным веером, которым обмахивалась всю дорогу.

Ветка испуганно отдёргивается. И… нет, это не обман зрения, мне не кажется! Белый камень стен будто темнеет на несколько долгих мгновений.

Бросаюсь вперёд.

- Сестрица, не бойтесь! Это, наверное, какие-то хитрые охранные механизмы в Замке! Ты же слышала, про графа говорят, что он большой учёный. Сейчас… нам непременно отопрут.

Отойдя от первого шока, сестра упирает руку в бок и обвиняющим пальцем указывает на дверь.

- Мне всё равно, что здесь за двери такие в этой хибаре! Если они не пускают свою будущую королеву, я прикажу их выломать!

Вернее, получается, что на меня указывает, прямо своим острым пальцем, потому что как-то так получается, что я закрываю собою сворку двери, будто от сестрицыного гнева.

А потом… под лопатками оказывается пустота.

И я проваливаюсь назад, в прохладный полумрак. Спотыкаюсь, но упасть не успеваю. Потому что меня заботливо подхватывают каменные сети переплетённых стеблей, ставят на ноги.

А дверь захлопывается снова.

Я слышу ворчливый голос дворецкого.

- Ну же, хороший мальчик, не веди себя так с нашими дорогими гостями! Тем более, они здесь ненадолго.

Синие витражи в окнах первого этажа насупленно темнеют.

И мне хочется протереть глаза, потому что кажется на мгновение, будто один из них, в стене по правую руку от двери, изображающий красивого бледно-голубого оленя на фоне белых розочек и сизого леса… показывает незваным гостям язык!

- Открывай, говорю! – уже строже приказывает старик.

Я уже совершенно теряюсь в происходящем, но кажется, начинаю улавливать смысл.

И почему Рональд говорил о своём доме и волшебстве в одном и том же разговоре.

- Я… э-э-э… очень рада познакомиться! – говорю куда-то в пустоту, в потолок, чувствуя себя полной дурой, которая разговаривает сама с собой. Но делаю почему-то неуклюжий книксен. – Не могли бы вы впустить мою сестру? Она… просто устала очень, мы издалека идём. Нас… преследовали. И… мы голодные. Очень.

Олень прячет язык.