Замки роз: нерассказанные истории (СИ)

Заставить совершить поступок, которого человек не хочет, заставить говорить – или заставить молчать. Я могу даже стереть личность полностью и переписать её заново. Ну что – теперь ты по-прежнему считаешь меня таким хорошим человеком? Или… чудовищем? Монстром, внушающим ужас? Ответь мне, Николь! Ответь, глядя в глаза.

Его голос – жёсткий. Злые слова жалят в самое сердце. Если что-то и пугает меня сейчас, - это перемена в его голосе и то, что он ждёт от меня именно такой реакции. И заранее готов её принять.

Странная какая сегодня ночь.

И я тоже – потому что не чувствую ни капли страха, услышав такое признание. Скорее, наоборот. Мне хочется пожалеть, согреть и убедить, что он вовсе не обязательно должен быть одинок с таким странным и… тёмным даром.

Поддаюсь порыву – о своей несдержанности буду жалеть после, когда останусь одна – и накрываю его ладонь своей.

- Это тяжело? Нести бремя такого дара.

Он опускает голову, я вижу, как ходит кадык на тёмной шее.

И несколько минут король ничего не говорит.

- Значит, не боишься?

- Боюсь. Только одного. Вы же… не читали ничего в моей голове?

Кажется, начинаю покрываться неконтролируемым румянцем. По крайней мере, щёки горят так, будто у меня резко подскочила температура.

Он переворачивает руку, и наши ладони теперь соприкасаются.

- Тебя нет нужды читать. Твои эмоции все на виду, ты так щедро делишься ими с окружающими, что можно бесконечно рассматривать их смену на твоём лице.

Закусив губу, надеюсь, что это он про моё стеснение и сочувствие.

И что глубже не копнёт. Иначе точно затворюсь в Обители до конца своих дней.

- Не бойся, Николь! Я не стану лезть тебе в голову. Без твоего разрешения. И тебе ничего никогда не внушал, если вдруг у тебя промелькнула такая мысль. У меня есть непреложное правило – не читать мысли других людей, не нарушать границы их разума и души, для меня это сродни преступлению. Когда-то, когда был подростком и только учился справляться с магией, это случалось иногда, ненамеренно. Дар выходил из-под контроля, проверял границы дозволенного, заставлял меня совершать все эти отвратительные вещи, о которых сейчас жалею.

Мучительное чувство вины преследует по сей день. С тех пор я уверился в том, что мысли, грехи и тайны других людей пусть лучше остаются только их наказанием и бременем. Иначе можно просто сойти с ума. Поднять щиты и обрушить на себя всё это со всех сторон… это было бы, как если б тебе кто-то кричал прямо в уши одновременно, мерзкими и грубыми голосами.