Замок Броуди

Она сидела, не дотрагиваясь ни до чего, и отец, наблюдавший за ней все время с тех пор, как она вошла, сказал, не меняя выражения лица, но стараясь придать голосу убедительность:

— Да ешь же, дочка, нечего сидеть и ждать, пока обед остынет! Такая большая девочка, как ты, должна иметь волчий аппетит и набрасываться на еду, как будто готова съесть целый дом!

Его слова вывели Несси из задумчивости, и она сразу послушно принялась за еду, пробормотав в виде извинения:

— У меня голова болит, папа. Вот тут, над самой бровью, как будто стянута ремнем, — и она равнодушно указала на лоб.

— Полно, полно, Несси, — отвечал он, понизив голос, чтобы не слышно было в соседней комнате. — Постоянно ты жалуешься на головную боль! Помнишь рассказ о мальчике, который всегда кричал: «Волк! Волк!», так что когда и в самом деле на него напал волк, никто ему не поверил? Пока не увижу ремень, не поверю, что он у тебя на голове.

— Нет, папа, правда, мне что-то так сильно давит лоб иногда, — кротко сказала Несси. — Знаешь, как тугая-тугая повязка.

— Ну, ну! Главное — мозг, а лоб — это пустяки, моя девочка. Ты должна благодарить судьбу, что мозгом она тебя щедро наградила.

Когда Несси лениво принялась за еду, он продолжал с преувеличенным одобрением:

— Вот и отлично! Ты не сможешь работать, если не будешь есть. Надо есть все, что дают. Работа должна у такой молоденькой девчонки вызывать аппетит, а голод — лучший повар.

Он неожиданно метнул злобный взгляд на мать и добавил грубо:

— Я рад, что ты не так привередничаешь, как некоторые другие.

Несси, довольная тем, что угодила отцу, робко расцветая от его похвалы, удвоила свои вялые усилия есть, но время от времени посматривала на него с каким-то стеснением, а Броуди ударился в воспоминания:

— В твоем возрасте. Несси, я готов был съесть целого быка, когда прибегал с поля обедать. Я был крепкий парнишка и ел, что давали. И никогда не наедался досыта! Нет! Мне жилось не так, как тебе живется, Несси, я был не такой счастливый, как ты. Скажи-ка, — перешел он на конфиденциальный тон, — как твои дела сегодня?

— Очень хороши, — сказала она механически.

— Ты по-прежнему первая в классе? — настойчиво допытывался Броуди.

— Ах, папа! — с укором воскликнула Несси. — Мне уже надоело твердить тебе, что у нас теперь другой порядок. Я тебе десять раз объясняла, что теперь все решается на экзаменах каждые три месяца. — И с ноткой тщеславия в голосе она добавила: — Ты ведь знаешь, что я уже в старшем классе.