Замок Броуди

— Кто это звонил? — И так как она молчала, повторил настойчиво: — Отвечай же! Чего стоишь, как пень? Кто это был?

— Это только посыльный, папа, — ответила она тихо, стараясь не выдать голосом свое беспокойство.

— Посыльный! — повторил недоверчиво Броуди. — С парадного хода! Господи, до чего мы еще дойдем! — И, вскипев от этой неожиданной мысли, закричал:

— Я не намерен терпеть еще и такие оскорбления. Кто его прислал? Скажи мне, кто, и я сам пойду туда и все выясню. Откуда этот посыльный?

— Не знаю, — запинаясь, вымолвила Мэри.

— Нет, — повторила она и, все еще пытаясь его успокоить, поспешно добавила:

— Не сердись, папа, это больше не повторится. Не расстраивайся.

Он с минуту смотрел на нее уничтожающим взглядом. От него не укрылось ее замешательство, слабо, но отчетливо проступавшее сквозь обычную ясность лица.

— Покажи, какие покупки он принес, — процедил он наконец сквозь зубы. — Я не видел, чтобы ты принесла сюда что-нибудь.

— Они в гостиной, — ответила она тихо, делая движение по направлению к посудной.

 — Это только один сверток, и ничего там нет интересного для тебя.

— Принеси его сюда! — настаивал Броуди. — Я желаю видеть этот таинственно исчезнувший сверток.

— Ах, папа, неужели ты мне не веришь?

— Неси сюда пакет, говорят тебе! — заревел он. — Или я буду знать, что ты еще ко всему прочему и лгунья!

Мэри видела, что ослушаться невозможно, нерешительными шагами вышла из кухни и скоро воротилась с пакетом. Броуди уставился на него, изумленный тем, что пакет действительно существует, но, еще более удивленный его необычным видом.

— Розовая ленточка, — пробурчал он. — Ишь Ты, как нарядно! — Затем резко изменил тон:

— Так ты хочешь меня уверить, что тебе присылают из лавки овсянку в такой упаковке, с этими побрякушками? Сию минуту открой коробку. Я хочу собственными глазами увидеть, что внутри.

Зная, что противиться бесполезно, Мэри, с фатальным спокойствием ожидая неизбежного, взяла со стола нож, разрезала тесемку и через несколько секунд вынула из ваты, в которую она была уложена, большую сочную кисть черного винограда.

Броуди, точно не веря глазам, смотрел, пораженный, на свисавшую с руки Мэри чудесную гроздь, казавшуюся каким-то экзотическим цветком, расцветшим внезапно в темной кухне. Ягоды все были крупные, крепкие, прекрасной формы и покрыты голубоватым налетом, таким нежным и пленительным, как дымка, в которой встает перед моряком далекий берег.