Но и он ее, видимо, не вполне удовлетворил, так как она покачала головой и пробормотала:
— Это недостаточно красиво, Несси, милочка. Для такого случая нужно бы что-нибудь получше.
Все же она надела его все с той же неторопливой уверенностью движений, и лицо ее просветлело, когда она подняла руки к волосам. Расплела косы и несколькими быстрыми движениями щетки расчесала их, время от времени шепча одобрительно: «Мои чудные волосы, мои красивые, красивые волосы». Наконец, довольная тем, что расчесала до блеска массу тонких золотых волос, постояла перед зеркалом, оглядывая себя с рассеянной, загадочной улыбкой.
Достала свое единственное украшение — нитку коралловых бус, подаренную когда-то матерью, чтобы загладить промах забывчивого Мэта, хотела было надеть их на шею, но вдруг отдернула руку, в которой держала бусы. «Они будут колоть», — прошептала она и осторожно положила их на стол. Не теряя больше времени, она тихо вышла из комнаты, сошла вниз и в передней надела свою жакетку и соломенную шляпку с красивой новой шелковой лентой, купленной и нашитой Мэри.
Теперь она была готова к выходу, одета точно так, как в день экзамена. Но она не вышла из дому, а, крадучись, скользнула обратно в кухню.
Здесь она стала действовать быстрее. Ухватившись за спинку одного из тяжелых деревянных стульев, она передвинула его на середину кухни, потом притащила к стулу книги, лежавшие на шкафу, сложив их аккуратной и устойчивой кучкой, на которую полюбовалась с довольным видом и поправила ее легкими и точными прикосновениями пальцев, доведя до полной симметрии.
«Вот это аккуратно сделано, моя милая, — пробормотала она удовлетворенно. — Из тебя бы вышла отличная хозяйка». Говоря это, она стала пятиться назад, все еще любуясь своей работой, но когда дошла так до двери, повернулась и шмыгнула в посудную. Здесь, нагнувшись, порылась в бельевой корзине, стоявшей у окна, выпрямилась с радостным восклицанием и воротилась в кухню, неся что-то в руке.
Это был обрывок тонкой веревки, на которой развешивали белье. Теперь движения ее стали еще торопливее. Проворные пальцы лихорадочно делали что-то с концом веревки. Она вскочила на стул и, стоя на книгах, привязала другой конец к железному крюку на потолке. Потом, не сходя со стула, взяла со стола письмо и приколола его себе на грудь, бормоча: «Первая премия на выставке, Несси! Как жаль, что это не красный ярлычок».
