Замок из песка

Но я уже потихоньку сходила с ума, превращаясь в истеричку, вздрагивающую от каждого шороха на лестнице.

Когда меня начал раздражать звук собственных шагов, стало ясно, что так продолжаться не может. Пришлось наполнить ванну теплой водой и занырнуть туда с психотерапевтическими целями. В ванне вообще очень хорошо отдыхается, а я, хоть и не Рыба по гороскопу, могу и вовсе сидеть там часами. Но шла всего лишь двадцатая минута моего пребывания в воде, когда входная дверь вдруг хлопнула.

Я вздрогнула и, выскочив из воды по пояс, стала напряженно прислушиваться.

Послышались шаги, скрип половиц, а потом неуверенное и радостное: «Настя?» Это был его голос! Его любимый, родной, доводящий меня до полуобморочного состояния голос!

— Настя! — еще раз позвал Алексей, а потом тихо и счастливо рассмеялся. — Я знал, что ты все равно приедешь, что ты рано или поздно приедешь. Ну где ты, хорошая моя?

Осторожно, стараясь не шуметь, я выбралась из ванны и ступила босыми ногами на кафельный пол. С мокрых волос по плечам и животу текли ручейки воды, но тянуться за полотенцем было страшно: старенький кронштейн так скрипел, что мог даже мертвого поднять из могилы.

А мне не хотелось раньше времени обнаруживать свое присутствие. Шпингалет на двери ванной я, естественно, не задвигала. И как бы там Иволгин ни относился ко мне на самом деле, предстать перед ним в полуголом виде было неловко.

И все-таки кронштейн скрипнул. А кроме того, с полочки под зеркалом упал стаканчик для зубных щеток. Я едва успела замотаться в махровое полотенце, как дверь распахнулась, и на пороге возник Алексей — красивый, темноволосый, с блестящими счастливыми глазами.

И все мои недавние сомнения вместе с мыслями об Антоне мгновенно исчезли, будто их никогда и не было.

Однако точно так же исчезла и его улыбка. Медленно сползла, оставляя на лице выражение растерянности и досады.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Иволгин, упираясь рукой в косяк. — Ты откуда, вообще, взялась? И почему в моей квартире?

— Мне Сергей ключ дал… — жалко пролепетала я, обмирая от обиды и ужаса.

— Какого рожна он его тебе дал? Что ты ему сказала?

— Сказала, что приехала из Северска. А он уже знал мое имя и объяснил, что ты меня ждешь…

— Я тебя жду?! — Он воздел руки к небу и с усмешкой покачал головой. — Ну это надо же такое придумать: я тебя жду! Я — тебя!!! О Господи!

Руки мои по-прежнему придерживали полотенце на груди, а вода продолжала стекать по ногам, собираясь на полу в две неровные лужицы.