Замок княгини

Он знал от племянника, что его ниберийка отличается от других: она была воспитана отцом, выдана замуж ради титула и положения и ныне законная вдова именя, и имеет кучу знатной родни, которая о её двойной жизни даже не подозревает. Всё это хорошо, вот только зря она улыбалась Дьяну. Потому что, заметив её, Кантана вдруг встрепенулась.

— Но это же ниберийка! — удивленно воскликнула она, — я её узнала! Она приходила ко мне в башню с Ардаем Эстерелом! Эта она, она, но почему среди лир императрицы?

— Ты ошиблась, — Дьян сжал её пальцы.

— Но она узнала тебя! И меня, наверное. Я же видела.

Еще один недостаток его жены: соддийцы не болтают о чем попало, не думая, в присутствии чужих ушей. Или болтают по-соддийски. Что ж, ниберийка должна сама понимать, когда нужно быть осторожной.

Мудрая хранительница Синего камня назвала Канану безмолвной. Получается, она точно знала, что говорит. Кантана вполне разговорчивая — среди людей, но для соддийца она безмолвная, потому что никогда не заговорит по соддийски.

Она безмолвная, как все итсванцы.

Дьян принял чашу, из которой только что отхлебнула императрица, отпил и передал Кантане, та тоже отпила и благодарностями вернула императрице посудинку.

Задерживаться больше не следовало. Последние прощальные взгляды… лира Кайра махнула рукой.

— Слушайся мага Вейра, девочка!

Замечательный совет, ну что тут скажешь.

Окруженные соддийцами, они пошли к драконам, итсванцы тоже толпой двинулись следом, но теперь держались на некотором расстоянии.

— Не бойся, — сказал Дьян.

Коричневый Тальяр, принесший Дьяна из Шайтакана сюда, высоко задрал шею, развернул крылья и рыкнул, не слишком громко, зато послав в темнеющее небо столб пламени.

Вот же… кто его просил. Хотя, он просто их поприветствовал, и красиво получилось, конечно. Но в толпе итсванцев заахали и закричали.

Княгиня соддийцев сдавленно вскрикнула и упала бы, ели бы Дьян её не подхватил.

— Ничего страшного. Пусть поспит до Шайтакана.

— Потом я вылечу княгиню, мой князь, — пообещал маг-хранитель, сам отчего-то выглядевший бледно.

С женщиной на руках Дьян забрался на спину дракона, уселся, устроив её перед собой.

— Прости, князь, я не хотел, — извинился коричневый, без особого, впрочем, раскаяния.