Замок княгини

Вы способны играть нами, как куклами?

— Да нет же, — вздохнула Кантана. — И даже если я могла бы что-то такое, есть запреты. Известно, что некоторые вещи делать нельзя, даже если можешь! Как грабить на большой дороге! Но между нами, Изумрудными, таких запретов нет. Для нас это просто способ разговаривать, понимать друг друга. И есть правило — в моём доме всё по-моему. Я просто быстро добилась того, на что бы потратила часы разговоров. Но вот что, я не желаю, чтобы ты во мне сомневалась. Подожди.

Она высыпала на стол горсть мелких изумрудов из своего тайника, отобрала несколько камней, поглядывая при этом на Мантину.

Быстро нашла в своей шкатулке с простыми украшениями золотую цепочку, тонкую квадратную золотую пластинку, разложила на ней камни…

— Можешь закрепить вот так? И цепочку тоже. Прости, я не ювелир. Это амулет, который наглухо закроет тебя от любого из Изумрудных. Но тебе самой захочется иногда его снимать. Я ведь могу на языке чувств объясниться быстрее и проще, чем словами. А подчинять тебя мне незачем, никогда не собираюсь этого делать.

— Я поняла. Спасибо. Никогда не носила изумруды, — Мантина собрала свой амулет без инструментов, оттого, может быть, небрежно, зато быстро, и повесила на шею, под кофту. — А что хотят от тебя твои… имени Каста? Кстати, а почему явились только мужчины? О, вот как, — Мантина прикусила губу, начиная догадываться, — не хочешь ты сказать, что они… на что-то рассчитывают? Это какой-то ваш обычай?

— Следи женщин крылатых нет. Теперь нет. Им не позволяют открыться.

Моя бабушка открылась вопреки запрету, им с дедом нравилось летать вместе. А когда заболела, её не могли лечить магией — она же крылатая. Потому и говорили о магическом отравлении.

— Но это же ужасно, — пробормотала Мантина. — То отрубают пальцы, то совсем отнимают вторую суть. Я даже не знаю, с чем сравнить…

— Я намерена это изменить, чтобы посвящение проходили все, кто способен. А насчёт обычая: да, я, как наследница князей, могу сколько угодно перебирать мужчин, приглашать в полёт, выбирая мужа.

Конечно, на деле родня всегда влияла на выбор, хотя бы пыталась. Как всегда и всюду, — она засмеялась.

Да, как правило, всегда и всюду — одинаково. Под любыми небесами, во всех мирах. Всё повторяется.

— И ты… тоже собираешься… так?! — Мантина рухнула в кресло.

— Возможно, этим закончится. Но торопиться я не собираюсь. Не знаю, насколько древние традиции живы теперь, надо ли их возрождать так буквально?

— Я же тебе всё объяснила про Дьяна. Я. Не дам.