Замок княгини

Миновало девять месяцев, и вот, пришёл срок, и он маялся ожиданием, измерял шагами зал и коридор, брался разбирать бумаги и бросал перо, сажая кляксы, и орал на всех, поэтому его обходили по широкой дуге… Короче говоря, он вёл себя, как все мужчины в такой же ситуации, пока Кантана рожала их дочь. Там суетились женщины, маг тоже был, но лишь в качестве простого лекаря — к драконице неприменима лекарская магия.

Для Дьяна это было внове, ведь рождение старшей дочери прошло мимо него, к тому же Бина родилась драконёнком и только через несколько лет впервые превратится в девочку.

А теперь в их спальне его женщина рожала его ребенка, а он ждал. Это будет девочка, но то ли Изумрудная, то ли Сапфировая, то ли просто девочка…

Наконец сверху донёсся шум, слабо слышный, но к нему тут же присоединился гвалт по-соддийски. Кто-то по-соддийски восторженно завопил, и Мантина крикнула ликующе-громко, всем: «У нас Дьянна!»

Дьян перевёл дух, помимо воли широко улыбнулся. Его вторая дочь — тоже Дьянна.

Будущая белая драконица. Многие тоже слышали, поэтому радостный гвалт нарастал, уже вокруг. Соддийцы останавливались, оглядывались, подходили, выкрикивали поздравления, кто-то уже разливал вино из бутыли, расплёскивая, чаши поспешно разбирали…

Родилась Дьянна! Просто подарок соддийцам! И пусть Изумрудным наследница нужнее, нельзя было сейчас не радоваться, что родилась Дьянна!

Дьян бездумно улыбался, пожимал руки, с кем-то обнимался, принял от кого-то чашу, наконец отмахнулся и легко взбежал по лестнице наверх, прошёл коридором… вот спальня.

Он ногой толкнул плотно прикрытую дверь.

Кантана лежала, прикрыв глаза и откинувшись на подушки, рядом с ней пушистым клубком свернулась Юта. Лира Кайра и какая-то другая женщина занимались ребёнком, Мантина с помощницей прибирались в комнате.

— Ах, ты поторопился, князь, — заметила Мантина, поспешно накрывая Кантану чистой простынёй.

Он лишь дёрнул бровью — да что он там не видел?!

Вездесущий Джелвер уже был тут, один щелчок его пальцев — и отброшенное Мантиной грязное бельё вспыхнуло, сгорело и рассыпалось серым пеплом.

Ну ещё бы, как их брачные простыни были для некоторых магов желанной добычей, так и родильная кровь их дочери многим бы пригодилась.

Джелвер сам аккуратно убрал пепел, с ободряющей улыбкой сообщил:

— Это я брошу в море. У вас здоровая дочь, князь мой.

«Сильная соддийка! — довольно добавила Мантина, — порыв ледяного ветра был очень отчётливым».