Краем глаза я видела и руки-лапы-крылья-копыта… Кого тут только не было! Но почему они живут все вместе? Ведь разные виды? Стыдно, Элла, как же стыдно ничего не знать о своем народе…
– Ваше величество, нам направо, – шепнула леди и замедлила шаг, оставляя меня впереди нашего шествия.
Поклявшись себе сегодня же приступить к изучению отношений видов фейри в их социуме, я свернула в широкий проулок и вскоре оказалась на большой площади, где были хаотично установлены многочисленные, но простенькие фонтанчики с разноцветной водой.
А передо мной оказалось почти нормальное здание: круглое, приземистое, построенное из чего-то вроде земляных кирпичей. Местная больница.
В которой меня ждала целая толпа пациентов.
Палат здесь почему-то не было – ну или внутренние стены убрали ради визита королевы… Но осмотреть-оценить интерьер я не сумела, потрясенная удивительным зрелищем.
На свадьбе я тоже видела многих из тех, кого в человеческом мире называют маленьким народцем. Но видела мельком, да и не до них мне тогда было.
А тут…
Раздавая аккуратные сверточки из своей, как выяснилось, бездонной корзины, я смотрела на раненых во все глаза, но ни на секунду не забывала улыбаться. И да, те, кто мог, падали передо мной на колени.
Многие не могли. Переломанные конечности, перевязанные головы, полуоторванные крылья… в лохмотья разорванные странные штуки вроде капюшонов – явно не одежда, а часть тела, вот как у сприггана…
К концу визита я поняла, что ненавижу красношапочных, будь они хоть тыщу раз моим народом.
И да, назвать то, что они натворили здесь, шалостями – все равно что оправдывать убийц.
Малышу непонятного происхождения я улыбалась уже со слезами на глазах. Милое детское личико, перечеркнутое безобразным свежим рубцом, левая ручка покрыта шерстью, а правая – как будто металлическая, вот только кисть то ли отрублена, то ли откушена…
Глядя на проступившие на повязке багровые с прозеленью пятна, я с трудом удержала всхлип. Положила рядом с ребенком сверточек, но отходить не стала.
Опустилась рядом на корточки, и из моих пальцев потянулись нити.
Я подхватила их второй рукой, сплетая, создавая, формируя… И уже через пару минут протянула малышу пушистую беленькую игрушку: котенка со странненько вытянутыми ушками.
– Ой… – пролепетал фейренок. – Спасибо…
Он истово прижал котенка к себе шерстистой лапкой, неловко попытался обнять его второй, искалеченной. И я ласково сказала, продолжая улыбаться:
– Не выпускай. Спи с ним, маленький, ешь с ним… Три дня.
