И уж кто-то, а создатель самых первых – и вечных! – троп домчит меня буквально в мгновение ока.
Прекрасно!
Прерывая нашу своеобразную беседу, в дверь комнаты вновь постучала глейстига.
– Ваше величество, позволите? – Она зашла и продемонстрировала мне две вешалки с весьма похожими костюмами. – Могу предложить вам на выбор. Костюм и амазонка.
Надо сказать, что наряды у простой низшей фейри Благого Двора оказались такие, что и Неблагой леди надеть не зазорно. Королева в таком, конечно, на прием не выйдет, но и задачи стоят иные.
Я погладила мягкий бархат синей амазонки и указала на соседний костюмчик из мягкой коричневой кожи с желтыми вставками и затейливо вышитыми рунами.
– Я рада, что мой труд пришелся вам по сердцу, королева, – проговорила глейстига, раскладывая выбранный ансамбль на кровати.
– Ваш?!
– Да. На досуге я увлекаюсь шитьем. Конкретно этот костюм я делала для дочери, но мой Двор подсказывает, что вам он сейчас нужнее.
Очень хотелось вылупиться и спросить “Благой Двор? Прям Двор, прям подсказывает?” Но я лишь величественно кивнула.
Мало ли, может, Благой более общительный, чем Неблагой, который лишь с королями говорит, да и то по надобности. У Летней стороны и правители иные, не такие, как Зимние. Так что сущность их Двора тоже может отличаться по характеру.
Одевалась я сама. Нет ничего сложного в том, чтобы натянуть тончайшую хлопковую рубашку и сам костюмчик. Ко всей этой прелести прилагалась кожаная же курточка со стеганой подкладкой и мягкие сапожки.
Сама же заплела себе косу, перевязав ее желтой ленточкой, тоже выданной мне хозяйкой гостеприимного дома.
В общем, не зря меня вынесло именно возле этого холма! Не говоря уж о том, что глейстигу Лирнестин я без раздумий взяла бы работать в свое ателье. Она шила точно не хуже меня! И магией не пользовалась, что говорило о большом таланте.
Спускаясь в столовую, я думала о смертной дочери Лирнестин, для которой она вышивала обережные руны на одежде, что мне досталась.
Какая отважная, должно быть, девушка. Выйти в одну из самых опасных ночей в году за мечтой. Выйти, понимая, что можешь не вернуться. Выйти, потому что ты не представляешь, как можно жить в этой чудесной стране и спустя унизительно короткое время умереть от старости.
И она достигла своих целей. Интересно, что с ней сталось потом?
– Прошу прощения за скромный завтрак, – Лирнестин села напротив, а передо мной в воздухе зависли две тарелки.
