Это элементарно, Кэйр: на данный момент ты едва не единственный из Плетущих Мрака. Твоя сестра сейчас не способна плести, и я уверен, что именно ее беременность стала поводом для… этого кошмара. Стучат в темные Печати – чтобы измотать тебя. Убили Полуночных – чтобы ты остался практически один. Ты не приводил сюда леди Эйворну? Возможно…
– Невозможно, – ответил Неблагой. – Я пытался. Бабушка сильна… Но не в этом плане. Увы. Да и сам знаешь: работа с Печатями – дело Полуночных и Солнечных. Не будь я королем…
– Мир бы уже рухнул, – договорил за него Оберон.
– Но теперь у тебя есть королева.
– И теперь я абсолютно уверен, что похитить ее пытался предатель. Потомок фоморов! – Кэйр повысил голос. – Тот, чье имя ты не можешь назвать! Но если ты знаешь его…"
"– Мне нечего ему предъявить, – тяжело сказал Благой. – Ты знаешь, что я не могу вот так просто схватить его и… Кроме того, где взять уверенность, что это делает он? Я всего лишь предполагаю…
Оба короля замолчали, и некоторое время каждый сладостно представлял себе способы казни предателя.
– Иногда мне хочется просто привести сюда войско и самому открыть Печати… – процедил Неблагой.
Оберон кинул взгляд на треснувший голубой щит, столь же быстро посмотрел на коллегу и спокойно заметил:
– Славно, что ключей от Изумрудной скважины два, а не один.
Кэйворрейн только рукой махнул.
– Во-первых, я этого не сделаю, – сказал мрачно. – А во-вторых… Для большой беды достаточно открыть одну Печать. Любую.
– Это да, – согласился Благой. – Спасибо, что в этом случае мы получим не океан, а ручеек… Или ты намерен стоять здесь вместе с войском долгие годы, уничтожая фоморов по мере их появления?
– Я же сказал, что не сделаю этого!
– Ты устал, брат мой… – Оберон положил руку на плечо Неблагого.
– Ты очень устал. Но твоя королева…
– Послушай… – сказал Кэйр, подходя к фиолетовой Печати и пристально разглядывая свою недавнюю работу. – Да, придется и здесь сегодня латать… Так вот. Я до сих пор не могу понять, каким образом моя пряха… Словом, совпадений слишком много для того, чтобы я поверил в случайность.
В первый случай за множество веков! Именно тогда, когда меня короновали, когда Кэврида беременна, когда начали слабеть нити на Печатях…
Глаза королей встретились, и молчание длилось долго. Синий лед сверлил светлый изумруд, но силы были равны. Аверс и реверс одной монеты не могут победить друг друга. Им приходится дружить… и иногда это так раздражает!
Все же Оберон отвел взгляд первым.
